— Ты завтра во сколько встаешь? — нарушил он молчание.

— В семь утра.

— Подойдет. Тогда я в душ. Так?

— Да, — она тяжело сглотнула. И чего боится? В тот раз она была смелее. Или в тот раз была на эмоциях так же, как и он, а теперь адреналин спал? Хотя, какая разница.

Маша явно нервничала. Вернувшись в комнату, он увидел, что она нервно сжимает руки. Спина неестественно прямая. Опять это покусывание губ. Он сел перед ней на колени. В ее глазах появился такой страх, что Андрей растерялся, но виду не подал. Понять бы, в чем причина этого страха.

— Что случилось?

— Ты другой. Я тебя не узнаю.

— И чего во мне изменилось?

— Какой-то взрослый.

— А тебе нравятся зеленые мальчишки? — скользя пальцами вверх по ее бедру, спросил Андрей.

— Так проще.

— Чем? Тебе учить нравится? Или держать всех под контролем? — спросил он. Но ответа не получил. — Думаю последнее. Стоит только посмотреть строгим взглядом, как отбить всю охоту что-либо делать. Тебе нравятся, чтоб тебя боялись, потому что тогда не страшно тебе.

— Хватит.

— Что хватит? — Андрей провел пальцем по границе ее сорочки. Шелк и кожа. Приятное сочетание. Она не успела ничего сказать, как ему пришла в голову идея. — А давай поменяемся? Соблазнять меня будешь ты. Это ведь тебе интересно.

Сразу проснулся интерес. И страхи ушли. Он сел на кровать. Маша повела плечами. Сорочка соскользнула, оголив грудь. Дерзкая улыбка. Ленивый взгляд, который он чувствовал на своих губах, груди. Стало жарко. Плутовка неторопливо коснулась его губ. Андрей еле удержался, чтоб не схватить ее в охапку. Три недели у него никого не было. Он хотел ее, но пришлось сдержаться. Ее губы скользили по его губам. Он чувствовал, как тонкие пальцы изучают его грудь. Андрей попытался коснуться ее. Сразу напряглась. Это что же? Теперь ее не трогать? Ладно, он решил подождать. Ее губы скользили, повторяя ход пальцев. Руки же опускались все ниже. Возбуждение. Горячее дыхание обдало его живот. Так дразнить было жестоко. И не капли сочувствия. Он уже раскатал губу на продолжение, а она лишь насмешливо посмотрела на него.

— Иди ко мне. — Андрей приподнял ее, усаживая сверху. Она разгорячилась не на шутку. Схватилась за его плечи, отдаваясь тем чувствам, которые вызывало возбуждение. Гибкое тело скользило в его руках. Сорочка начала мешать, он снял ее, откинув в сторону. Было так важно ощущать друг друга полностью, без барьеров. Дарить эмоции и ласки. Он едва успел дождаться, когда ее накроет волна разрядки, чтоб присоединиться к ней. Она тяжело дышала, пряча лицо у него на плече. Андрей сам чувствовал себя, как после марафона. Но ему было ее мало. Он хотел большего. Его ладони скользнули по ее спине, ягодицам. Дрожь. Маша вопросительно посмотрела на него.

— Или скачешь дальше или отдыхаешь снизу, — целуя ее в губы, прошептал он. Вместо ответа она легонько толкнула его на кровать. Значит, хочет поиграться еще? Ему же проще. Красивая. Волнующая. Мягкость движений завораживала. Волосы рассыпаны в беспорядке, взлохмачены. Взгляд настоящей ведьмы. Как она не пыталась сдержаться, но стон все равно сорвался с ее губ. Она отдавалась ему до последней капли. Так, как будто завтра не будет. Есть только здесь и сейчас. Этот миг и больше ничего. Ему нравилась такая мысль, когда больше ничего не важно, кроме чистой страсти. По ее телу прошлась дрожь. Бедра с силой сжали его. Сумасшествие. До яркости вспышки. До остановки дыхания. Яркая страсть, сравнивая с атомным взрывом.

Андрей посмотрел на Машу, которая лежала у него на груди. Она так и уснула, лежа на нем и обнимая. Горячий вечерок. Андрей осторожно переложил ее на кровать и накрыл одеялом.

Еще одна кружка кофе и открыть ноутбук. Голова плохо соображает, но дописать надо.


— Что не спишь? — она села на пол рядом с ним. Андрей так увлекся, что не заметил, как она проснулась. Три часа ночи. В глазах был песок.

— Реферат сочиняю. Взяли за два дня до зачета тему поменяли. Пришлось все заново делать.

— Много еще осталось?

— Треть. Сдавать уже завтра.

— Хочешь, тебе его допишу сегодня? Работы мало, а тема знакомая, — пробегая глазами текст, предложила Маша. Предложение было заманчивым.

— Нет. Сам завтра сделаю. — Андрей выключил ноутбук. — Пойдем спать.

Он нашел ее губы. Пальцы уже развязывали пояс халата.

— Что ты делаешь?

— Освобождаю тебя от всего лишнего. Ты мне и без этого нравишься, — сказал он. Миг и она оказалась у него на руках. Андрей отнес ее на кровать и лег рядом, накрывая ее одеялом. Опять она хотела отстраниться, но он не дал ей этого сделать. Уже сквозь сон он почувствовал, как она провела пальцами по его волосам.

— Может и получится тебе откинуть все лишнее, — тихо сказала она, думая, что он спит.


Утро. Андрей услышал мелодию из «Титаника». Он думал, что она под марш военный просыпается или под унылое «пип-пип». Сонная. Немного помятая, но какая-то нежная и ранимая. Но вот она открыла глаза, и он увидел привычный лед и холод. Настороженность.

— Доброе утро, — рассматривая ее, сказал Андрей.

— Доброе, — пробормотала она, накидывая халат.

Вставать не хотелось, но день начался. Нужно было пойти умыться. Завтра зачет. Готовиться надо, а еще реферат писать. Только времени совсем нет. Провел рукой по подбородку. Побриться надо, но сегодня не судьба.

На кухне Маша варила кашу. Поставила перед ним тарелку с ложкой и пошла одеваться. Несоленая и несладкая. Вот вредная. Но он знает, как ей отомстить. Глотая пресную кашу, он обдумывал планы мести в свой следующий приход. Она появилась на кухне в белой блузке, темно-синем пиджаке и юбке, что плотно обтягивала ее бедра. Блеклая помада, только подчеркивала естественную красоту. Немного подведены ресницы. Волосы в пучок собраны. Она задумчиво взяла чашку, чтоб допить кофе.

— Сколько у нас времени до выхода? — хрипловато спросил Андрей.

— Двадцать минут. Я хотела сегодня приехать на работу пораньше…

— А я знаю, как провести это время с большей пользой. М? — он вопросительно посмотрел на нее.

Вначале нерешительность, а потом появился вызов карих глаз, от которого возбуждение только усилилось. Маша медленно подошла к нему, расстегивая юбку. Глаза в глаза. Краем глаз Андрей уловил, как ее язык скользнул по краю губ. Андрей сидел, наблюдая за каждым ее движением. И вот ее губы на его губах. Он не выдержал, прижимая ее к себе. Страсть была такой сильной, что дурманила сознание. Они толкнули стол. Остатки каши разлились по нему, но на это никто не обратил внимания. Андрей хотел вернуться в спальню, но понял, что не дойдет. Она нужна ему была здесь и сейчас. Ее активность его уже не удивляла, но в этот раз игра будет немного другой. Он поднялся вместе с ней. Маша не ожидала, оплела его спину ногами. Андрей же прислонил ее к подоконнику. Страсть сменилась испугом. Он чувствовал это в скованности ее движений. Видел это в ее глазах. Но не мог остановиться. Пусть это будет последняя их встреча, и она это ему не простит, но он возьмет ее со всей той страстью, что она в нем пробудила. Где чувства растворяются в желании. Глаза в глаза. Пальцы Маши так вцепились в его футболку, что он чувствовал сквозь ткань ее острые коготки. Глаза в глаза. Губа была прикушена чуть не до крови. Тело содрогнулось в разрядке. Блеск глаз скрыли опущенные веки, не вынесшие того шквала эмоций. Андрей усмехнулся. Пусть знает, что он позволяет ей играть, а не прогибается. Вторая разрядка ее накрыла вместе с ним, что его удивило. Он почувствовал, как она задрожала в его руках, как сбилось дыхание, а с губ сорвался предательский стон. Удивила, но он промолчал. Когда он вернулся из ванной, Маша пыталась застегнуть юбку. Но ее руки так дрожали, что это удавалось ей с трудом. Андрей подошел к ней. Сел рядом и, отведя ее руки, застегнул пуговицу. Поправил ей блузку, пиджак, поцеловал в губы. Ни слова не говоря, пошел одеваться. Маша решила тоже не разговаривать. Или слов не находила? Около подъезда он посмотрел на нее.

— Ты сейчас куда?

— На автобус.

— Туда же. Вместе пойдем.

Маша промолчала. Андрей же уже мыслями был на учебе. Зазвенел телефон. На дисплее высветилась Катя. И чего активизировалась? До этого три недели ни слуху, ни духу не было. А тут вспомнила о нем.

— Дрюш, ты куда пропал? — капризно спросила она.

— О! А я думал и не заметишь. — рассмеялся Андрей.

— Давай сегодня встретимся?

— Нет.

— Почему?

— Зачет завтра. Не до гулянок под луной.

— А завтра? Зайдешь ко мне? — все тем же капризным тоном избалованной принцессы, спросила она. Его смешила эта неестественность.

— Не-а. — ответил он лениво.

— Что на этот раз? — капризные нотки ушли. Появилась тревога.

— Ничего. Просто не хочу. У тебя и без меня есть с кем погулять.

— О чем ты говоришь?

— Сама знаешь. И давай без этих сцен. — Андрей повесил трубку. Бросил взгляд на Машу. И чего все губы кусает? На остановке — толпа людей. Толкаться с ними не хотелось. — Ладно, Маша, ты мой телефон знаешь. Соскучишься, то звони. А я пешком пройдусь.

Не дожидаясь ее ответа, он пошел прочь. Позвонит или нет? Скорее всего, нет. Испугается. А если позвонит, то он ее удивит и отомстит за несоленую кашу. Это надо быть такой принципиальной!

Во второй половине дня зарядил дождь. Еще Димон скинул три заказа. Это значит, у него был полный завал. Димон собрал знакомых, что разбирались в компьютерах и организовал что-то вроде компании по починке этих машин. Занимался рекламой, принимал заказы и распределял между сотрудниками. Вычитывая налоги и расходы, остальное он делил по принципу сорок на шестьдесят процентов от вызова. Шестьдесят за выезд, сорок Димону. Работа была нестабильная, но сводить девчонку в кино и кафе хватало. В принципе, Андрею можно было и у отца попросить. Маша в тот вечер угадала, что семья у него была не бедная. Отец зарабатывал неплохо, но Андрею как-то неудобно было деньги клянчить. К тому же после этого отец начинал давить на него. Диктовать свои правила. Это раздражало. Как будто у него своей головы на плечах не было.

В итоге Андрей попал домой только к вечеру. Он промок, устал, чувствовал, что заболевает. Еще нужно было дописать реферат. С порога его встретила мама. Начала его отчитывать, как маленького ребенка, что он болтается неизвестно где. Не отвечает на ее звонки.

— Мам, я был на работе. Не мог я с тобой разговаривать, — прорвался Андрей сквозь ее причитания и жалобы.

— Все равно, ты должен был меня предупредить, что будешь поздно. Ты ведешь себя как отец. Он постоянно задерживается и не отвечает на мои звонки. Как не позвоню, то вечно занято. Прям такое ощущение, что он трубку никогда не кладет, — пожаловалась она. Ясно. Отец опять придет около полуночи. Вот мама и взялась за него. Не может контролировать мужа, будет контролировать сына.

— Пойдем мам, ты мне разогреешь ужин и расскажешь, как день прошел, — обнимая ее за плечи, улыбнувшись, сказал Андрей. — Еще чаю бы с медом. А то совсем замерз. Как бы не разболеться.

— Это все потому, что ты болтаешься. Сидел бы дома, тогда бы и не промок.

— И чего мне дома делать? В компьютерные игрушки играться? — подперев рукой голову, спросил Андрей.

— Учиться не пробовал?

— Так вроде учусь. Грызу гранит науки. Подработка этому никак не мешает.

— Ты ведь ходишь по чужим квартирам. Это опасно. Могут обмануть, обидеть.

— Ага. — Андрей рассмеялся. — Я понимаю, если бы Аня была бы на моем месте. Тогда бы я сам предложил ей поискать какую-нибудь более спокойную работу. Но мне-то чего бояться? К тому же, после училища, все равно придется ездить по квартирам и общаться со всяким людьми. Надо привыкать.

— Ты точно решил по профессии идти работать?

— Да. Мне это нравится. А что у нас в жизни главное? Правильно, чтоб профессия приносила удовольствие. — Андрей принялся за суп.

— Витя говорит, что у него место освободилось. Там и образование не нужно. И зарплата хорошая. Потом мог бы закончить заочно институт.

— Неа. Я уже все решил. Тем более два года на ветер бросать не хочется, — ответил Андрей. Хорошо, что мама не стала дальше развивать эту тему. Переключилась на обсуждение Анькиных оценок. Не так уж его волновали оценки сестры, которая училась в четвертом классе, но маме надо было выговориться. Поэтому он и слушал ее.

Тяжело было видеть, как рушилась семья. Никто об этом не говорил в открытую, пытались сохранить видимость семьи, но этой семьи уже давно не было. У отца была любовница. Андрей видел ее. Переговорил с отцом. Тот попросил его не лезть. Признался, что любит эту женщину, но уйти не может. Андрей его понял. Мама всю жизнь сидела дома. Весь ее мир заключался в семье. Если разрушить этот мир, то последствия могли быть самыми печальными. Она могла это не пережить. Поэтому все делали вид, что все в порядке. Отводили глаза в нужный момент. Или не задавали вопросов, на которые не хотели получить ответы. Самому Андрею все это не мешало жить. Он давно решил, что не будет лезть в отношения родителей, а любое их решение примет. Но ему не нравилось, что в такой атмосфере растет сестра. Поздний ребенок. Андрей думал, что так мама хотела удержать в семье или еще крепче его привязать. На какое-то время у нее это получилось. Потом все началось по-новой. Отец опять загулял.