Хелен возмущенно уставилась на него:

– Мартин! Что это?

Мартин смотрел на нее с некоторым подозрением:

– Обещай, что не будешь смеяться.

Хелен, ничего не понимая, продолжала сверлить его взглядом.

– Почему я должна смеяться? – спросила она. Когда Мартин не ответил, она поморщилась. – Ну хорошо. Я обещаю не смеяться. Теперь говори. Что у тебя за мечта?

– Меня преследует видение. Я вижу, как ты стоишь у камина, – думаю, это камин в библиотеке Мертон-Хаус… – Мартин замолчал, потом быстро договорил: – И держишь на руках моего сына.

Хелен захлопала глазами.

– О! – неопределенно сказала она. Но ей не удалось сдержать улыбку, появившуюся у нее на губах. Вглядываясь в глубину смотревших на нее серых глаз, в их неуверенное выражение, Хелен подумала, что ей наконец удалось дотянуться до края радуги и взять свою золотую чашу. Быстро моргнув, чтобы смахнуть навернувшиеся на глаза слезы счастья, она воскликнула: – О, Мартин! – А потом обхватила его руками за шею, пряча лицо у него на плече.

Мартин обнял ее, прижимая к себе:

– Это значит, что ты согласна?

В ответ прозвучало бормотание, ясно выражавшее согласие. Мартин усмехнулся и крепче сжал Хелен, почувствовав, что его плечо стало влажным.

Немного успокоившись, Хелен не удержалась от любопытства и спросила:

– Неужели это и есть истинная мечта ловеласа?

– Да, можешь быть уверена. – Мартин повернул голову и посмотрел на нее. Потом его губы тронула медленная улыбка. – Теперь иди сюда и помоги мне сделать ее реальной.

Хелен улыбнулась ему в ответ:

– С радостью, милорд.

Она протянула руки и прижалась к нему. И, сказать по правде, у нее на уме не было никакой другой мечты, кроме того, о чем мечтал он.