ощущая

ощущая

…как в моем животе растет сладкая тяжесть, как огненный шар скатывается по позвоночнику и затем наружу и взрывается так сильно, что я громко вскрикнула – ничуть не заботясь о том, что меня могут услышать.

Даже не глядя ему в лицо, я знала, что он наблюдал за мной в момент оргазма.

– О боже!

Его толчки стали резкими и неравномерными, и он кончил с низким стоном, впившись пальцами мне в бедра.

« Могут остаться синяки, – подумала я, а второй моей мыслью было: – Надеюсь, что останутся».

Когда мы расстанемся, мне надо сохранить какой-то знак, напоминание об этой ночи и об этойСаре, чтобы провести черту между старой и новой жизнью.

Он затих, тяжело навалившись на меня и прижавшись губами к моей шее.

– Боже правый, маленькая незнакомка. Ты совсем меня опустошила.

Незнакомец пульсировал во мне – последние толчки прошедшего оргазма, – и мне захотелось, чтобы он оставался там, в глубине, вечно. Я представила, как мы выглядим с того конца клуба: мужчина, прижавший женщину к стене, и в темноте, чуть видным намеком, бледный отсвет ее ног, обхватывающих его бедра.

Его широкая ладонь погладила мою ногу от лодыжки до бедра, а затем с тихим стоном он вышел, поставил меня на ноги и снял презерватив. Боже пресвятой, я никогда не делала ничего хотя бы отдаленно столь же безумного. Я ухмыльнулась до ушей, не обращая внимания на дрожь в ногах, которые, казалось, вот-вот подломятся.

Не психуй, Сара. Не психуй.

Это было идеально. Все, что случилось, было идеально, но оно должно закончиться здесь и сейчас.

Поступай теперь по-другому. Никаких имен, никаких обязательств. Никаких сожалений.

Оправив платье, я поднялась на цыпочки и поцеловала своего незнакомца в губы. Один раз.

– Это было невероятно.

Он кивнул, чуть хмыкнув, и ответил:

– Да. Так мы…

– Я спускаюсь вниз.

Я начала пятиться, небрежно помахав ему на прощанье.

Незнакомец удивленно уставился на меня.

– Ты…

– В порядке. Я в порядке. А ты?

Он деревянно кивнул.

– Ну… тогда спасибо.

С радостью прислушиваясь к гулу крови, все еще кипящей от адреналина, я развернулась, не дожидаясь ответа, и ушла, бросив его с расстегнутыми брюками и удивленной улыбкой.

Спустя пару минут я нашла Хлою и Джулию. Обе были готовы идти домой. Мы под руку вышли из клуба. И только когда я села в лимузин и начала молча восстанавливать в памяти все, что произошло между мной и этим странным, сильным человеком, я вспомнила: на полу у его ног остались мои трусики, а на его мобильнике – ролик с моим танцем.

2

Еще в субботу моя жизнь была идеальна: блестящая карьера, чисто прибранная квартира и несколько женщин, с которыми можно было поразвлечься когда и где угодно. Воскресенье и понедельник: абсолютный хаос. Я никак не мог сосредоточиться и только раз за разом, как маньяк, пересматривал этот чертов ролик, а трусики незнакомки тем временем медленно прожигали дыру в моем комоде. Поерзав в кресле, я провел большим пальцем по экрану, в тысячный раз за день проверяя мобильник. Разговор за обеденным столом опять вильнул в сторону. Я отчаянно попытался сделать вид, что меня интересует, о чем говорят остальные участники встречи – но, как только парни вернулись к теме регби, я вновь отключился.

Все равно я способен был думать только о ней.

Я покосился вниз, убедился, что звук стоит на нуле, и, поколебавшись лишь секунду, вновь нажал на проигрывание.

Экран был темным, а изображение размытым, но мне и не надо было видеть четко, чтобы знать, что там происходит. Даже без звука я вспомнил пульсирующую музыку и то, как бедра незнакомки ритмично двигались, а юбка задиралась все выше и выше. Американские женщины не ценили бледную кожу без веснушек, но кожа моей незнакомки была идеальна. Проклятье, да я бы вылизал ее от лодыжек до бедер и обратно, если бы она мне позволила. Теперь я знал, что она плясала только для меня, понимая, что я наблюдаю за ней.

И это ей чертовски нравилось.

Боже правый. Это крошечное платьице. Ее растрепанные волосы карамельного цвета, длиной по плечи, и невероятно огромные, невинные карие глаза. Под их взглядом мне хотелось сделать с ней очень, очень плохие вещи.

И, конечно, совершенная задница и сиськи не портили картину.

– Стелла, обедать с тобой – все равно что с пустым стулом, – заявил Уилл, протянув руку через стол и стащив ломтик картошки с моей тарелки.

– М-м-м? – пробормотал я, по-прежнему глядя вниз и старательно изображая равнодушие. – Вы обсуждаете регби. А я тут помираю от скуки. Я уже практически мертв.

Если я чему-то и научился в этом бизнесе, так это тому, что вы никогда, никогда не должны раскрывать карты, даже если у вас на руках худший расклад из возможных. Или ролик с танцующей девушкой, которую вы впоследствии трахнули, прижав к стене.

– На что бы ты ни пялился в своем телефоне, это точно выглядит в тысячу раз лучше, чем «Джетс» в этом сезоне. И ты не хочешь поделиться с нами!

Если бы он только знал, насколько не хочу.

– Просто взглянул на рыночные рейтинги, – сказал я, чуть покачав головой.

Почти застонав, я закрыл видео и сунул телефон во внутренний карман пиджака.

– Скучища.

Уилл выдул то, что оставалось у него в стакане, и рассмеялся.

– Ненавижу тебя за то, что ты так ловко лжешь.

Если бы мы не были лучшими друзьями с тех пор, как три года назад открыли одну из самых успешных венчурных фирм в городе, я бы мог ему поверить.

– Делаю предположение: ты смотришь на телефоне порнушку.

Я пропустил это мимо ушей.

– Эй, Макс, – встрял Джеймс Маршалл, наш главный технический консультант. – Что там у тебя вышло с той женщиной, с которой ты говорил в баре?

Обычно, когда мои приятели спрашивали о какой-нибудь случайной женщине, я пожимал плечами и отвечал «быстрый перепихон» или даже просто «лимузин». Но сейчас, неизвестно почему, я только покачал головой и сказал:

– Ничего.

Официант прибыл с очередной порцией заказанных напитков, и я рассеянно поблагодарил его, хотя не притронулся даже к первому. Мой взгляд нетерпеливо скользил по комнате. Обычная толпа обедающих: деловые встречи и женщины, забежавшие в ресторан.

Мне захотелось вырваться из собственной кожи.

Джеймс застонал, закрыл папку и сунул ее в дипломат. Он прижал стакан ко лбу и вздрогнул.

– Кто-нибудь еще оплачивает выходные? Я слишком стар для этого дерьма.

Я поднял стакан со скотчем к губам и немедленно пожалел об этом. Как мог этот напиток, к которому я прикладывался почти каждый день с момента совершеннолетия, вдруг напомнить мне о женщине, встреченной лишь раз? Рядом кто-то кашлянул. Я поднял голову.

– Эй, – сказал Уилл.

Проследив за его взглядом, я заметил мужчину, пересекавшего ресторанный зал.

– Это не Беннетт Райан, случаем?

– Будь я проклят, – выдохнул я, глядя на шагавшую по залу высокую фигуру – принадлежавшую, отметим, моему старинному другу.

– Ты его знаешь? – спросил Джеймс.

– Да, мы вместе учились в универе, и он три года был моим соседом по комнате. Он звонил мне пару месяцев назад – хотел на время одолжить мою виллу в Марселе, чтобы сделать предложение своей подружке. Мы поговорили о расширении «Райан Медиа» и об их новом нью-йоркском офисе.

Мы наблюдали за тем, как Беннетт остановился у столика в противоположном конце зала и расплылся в идиотской улыбке, прежде чем наклониться и поцеловать потрясающую брюнетку.

– Похоже, Франция сработала, – рассмеялся Уилл.

Но моим вниманием завладела отнюдь не будущая миссис Беннетт Райан, а прекрасная женщина, стоявшая рядом с ней и сейчас потянувшаяся к своей сумочке. Те же карамельно-медовые волосы, те же алые губы, что я целовал в клубе, те же широко распахнутые карие глаза. Мне потребовались все силы, чтобы остаться сидеть на месте, а не вскочить и не кинуться прямо к ней. Она улыбнулась Беннетту. Затем он сказал что-то, отчего обе женщины рассмеялись, и вся троица вышла из ресторана. А мне только и оставалось, что пялиться им вслед.

Похоже, пришло время нанести визит старому другу.


– Макс Стелла!

Большие железные двери, разделявшие внутреннюю часть офиса и приемную «Райан Медиа» распахнулись, и мне навстречу вышел Беннетт Райан собственной персоной.

– Как делишки, старина?

Я отошел от панорамного окна с видом на Пятую авеню и пожал Беннетту руку.

– Отлично, – ответил я, оглядываясь по сторонам.

Атриум был по меньшей мере высотой в два этажа. Начищенный мраморный пол ярко блестел на полуденном солнце. Небольшая зона отдыха была чуть в стороне. Здесь стояли кожаные диваны, а с потолка, с высоты примерно в двадцать футов, свисала огромная люстра в форме хрустального шара. За широкой регистрационной стойкой рукотворный водопад рушился со стены, выложенной голубой плиткой. Небольшая группа сотрудников спешила от лифтов по своим офисам, бросая на Беннетта нервные взгляды.

– Похоже, ты тут неплохо устроился.

Он махнул мне рукой, делая знак следовать за собой.

– Мы постепенно набираем обороты. Нью-Йорк, в конечном счете, – это всегда Нью-Йорк.

Беннетт провел меня в свой угловой кабинет с огромными окнами и потрясающим видом на парк.

– А как невеста? – спросил я, кивнув на фотографию в рамке на его письменном столе. – Похоже, Средиземноморье пришлось ей по вкусу. Иначе зачем бы она согласилась выйти замуж за такого высокомерного олуха?

Беннетт рассмеялся.

– Хлоя просто совершенство. Спасибо, что разрешил мне привезти ее туда.

Я пожал плечами.

– Все равно большую часть времени дом пустует. Рад, что это сработало.

Указав мне на стул, Беннетт уселся в массивное директорское кресло спиной к окну.

– Мы давно не виделись. Как у тебя дела?

– Превосходно.

– Наслышан, – он поскреб подбородок, изучающе глядя на меня. – Было бы здорово, если бы ты зашел к нам в гости. Мы уже устроились, и я выложил Хлое всю твою подноготную.

– Надеюсь, ты преувеличиваешь.

Из всех жителей Нью-Йорка именно Беннетт Райан мог рассказать самые грязные байки о моих беззаботных деньках.

– Ну, я рассказал ей ровно столько, чтобы ей захотелось с тобой встретиться, – согласился он.

– Рад буду заглянуть и потрепаться о старых деньках в любое время.

Я взглянул на здания, видневшиеся в окнах за спиной Беннетта. Признаться, я колебался. Беннетт Райан отнюдь не читался, как открытая книга – именно это отчасти и делало его таким успешным бизнесменом.

– Но, признаюсь, я пришел, чтобы попросить тебя об одолжении.

Он наклонился вперед и улыбнулся.

– Я догадался.

Я спокойно работал с самыми грозными людьми в деловом мире, но с Беннеттом Райаном всегда приходилось тщательно подбирать слова. Особенно когда просишь о чем-то настолько… деликатном.

– Я тут немного увлекся женщиной, с которой встретился недавно в ночном клубе. Я не успел спросить ее номер телефона и с тех пор нещадно себя за это пинаю. Но тут мне подфартило – я увидел ее вчера за обедом с тобой и твоей несравненной Хлоей.

Беннетт несколько секунд молча смотрел на меня.

– Ты говоришь о Саре?

– Сара, – повторил я, возможно, с чуть большим триумфом, чем требовалось.

– О нет, – немедленно отозвался он, покачав головой. – И не думай, Макс.

– А в чем дело?

Но с Беннеттом мне не удалось долго разыгрывать невинность. Он знал меня только по университетским годам. Возможно, это рекомендовало меня не с лучшей стороны.

– Хлоя мне яйца оторвет, если я подпущу тебя к Саре. Ни за что.

Я прижал руку к груди.

– Ты нанес мне жестокую рану, чувак. А что, если у меня честные намерения?

Рассмеявшись, Беннетт встал и подошел к окну.

– Сара… – сказал он, поколебавшись, – только что пережила очень паршивое расставание со своим парнем. А ты…

Оглянувшись на меня, Беннетт заломил бровь.

– …ты не ее типаж.

– Ну послушай, Бен. Я ведь уже не девятнадцатилетний раздолбай.