Макс начал водить большим пальцем по кругу, но два других оставались глубоко внутри и не двигались. Движение его руки над столом было практически незаметно, но внизу, там, где скатерть прикрывала наши бедра, назревал взрыв.

Я уставилась на его руку, на манжет сорочки, выглядывавший из рукава пиджака. Я чувствовала, что он следит за выражением моего лица, за каждым вдохом и выдохом, за каждым стоном и каждым разом, когда я прикусываю губу, чтобы сдержать стон.

От его уверенного, твердого прикосновения между ног раскатилась болезненная тяжесть, и я вдавилась в него, желая больше, больше и жестче. Где-то вдалеке на пол упала тарелка, но Макс тихо прошептал мое имя, и все остальные звуки исчезли.

Официант вышел из кухни и направился к нам.

– Ты только погляди на себя, – выдохнул Макс, наклонившись и целуя меня в шею за ухом.

Его дыхание защекотало кожу теплом. Я разрывалась между желанием полностью сосредоточиться на его ласках и страхом перед приближающейся угрозой разоблачения. Сочетание его прикосновений и этого страха почти довело меня до оргазма.

Макс, как будто прочитав мои мысли, шепнул мне на ухо:

– Никто здесь не знает, что ты прямо сейчас кончишь.

Я думала, что он прекратит и вытащит руку, но, когда официант остановился рядом с нами, он просто перестал ласкать меня большим пальцем и вновь наполнил водой свой стакан. Лед звякнул о стекло. Капля измороси, сконденсировавшейся на стакане, стекла на скатерть. Пятно расползалось все дальше и дальше, по мере того, как накапливалось все больше воды. Было похоже на то, что стакан тает одновременно со мной. Сверху казалось, что Макс просто положил руку мне на колено. Он провел пальцем по моему клитору, и я охнула.

– Ваш заказ будет готов через минуту, – сказал официант с равнодушной улыбкой.

Макс сильно прижал клитор, и я прикусила щеку изнутри, чтобы сдержать крик. Мой мучитель улыбнулся официанту:

– Спасибо.

Тот развернулся и пошел на кухню. Когда Макс взглянул на меня, в его глазах бегали такие откровенные озорные огоньки, что от смеси облегчения и непонятного разочарования я полностью растаяла у него в руках.

– Вот так, – прошептал он, потерев клитор ладонью и просунув в меня третий палец.

Это растянуло меня до самой границы блаженной боли, и я внезапно почувствовала себя ужасно порочной, как будто совершаю что-то страшно непристойное – но под его взглядом мне только хотелось еще и еще.

– О черт, Сара. Давай же.

Мои ногти впились в кожаную обивку дивана. Макс, рискуя, что нас заметят, начал сильней вгонять в меня пальцы, работая плечом. Я откинула голову к стене кабинки и чуть слышно застонала – этот звук совершенно не соответствовал оглушительному оргазму, пронзившему мое тело.

– О боже, – промычала я, когда он продолжил, загоняя пальцы все глубже.

Мне пришлось прижаться лицом к его обтянутому пиджаком плечу, чтобы заглушить крик.

Он замедлил движения, а затем остановился, мягко поцеловал меня в висок и вытащил пальцы. Подняв руку, он мимолетно прижал пальцы ко рту, а затем вытер платком. И облизнул губы, глядя на меня.

– Язык у тебя сладкий как конфетка, но киска еще слаще.

Нагнувшись, он поцеловал меня, запустив язык глубоко в рот.

– Я хочу, чтобы в следующий раз это был мой член.

Да, пожалуйста.

Боже, что за женщина завладела моим разумом?Потому что я тоже хотела этого. Даже после того, что он заставил меня сейчас испытать, я хотела забраться к нему на колени и оседлать его.

Прежде чем такой ход мыслей успел довести меня до еще больших неприятностей, в моей сумочке пискнул мобильник. Я вытащила его – смска от Беннетта.


«Вернулся с совещания. Давай встретимся в 2».


Часы на телефоне показывали 1:45.

– Мне надо идти.

– У нас тут появляется добрая традиция, Сара. Конец – делу венец, да?

Я полуулыбнулась-полувздрогнула в ответ на шутку, но, когда официант пришел с нашим заказом, положила на стол двадцатку и попросила его упаковать еду в контейнер.

– Дай мне свой номер, – сказал Макс, запихивая двадцатку обратно мне в сумочку.

– И не подумаю, – рассмеялась я.

Я понятия не имела, как до этого дошло. Ладно, вру – я знала, как до этого дошло. Шепот с этим сексуальным британским акцентом, а затем он принялся щупать меня – но я не настолько глупа, чтобы позволить себе увлечься Максом. Во-первых, он был бабником, и я ни в коем случае не хотела вновь идти по этой дорожке. И, во-вторых, моя работа. Она должна стоять на первом месте.

– Я все равно узнаю его у Бена, раньше или позже. У нас долгая история.

– Беннетт не даст его тебе без моего разрешения. Очень немногим хочется врезать моему бывшему сильнее, чем этого хочется мне, но Беннетт из их числа.

Я поцеловала Макса в подбородок, испытав мимолетное наслаждение от острого укола щетины, и встала.

– Благодарю за аперитив. Сотри видео.

– Я подумаю об этом, если ты согласишься снова со мной встретиться, – ответил он, насмешливо блеснув глазами.

Я вышла из ресторана и вернулась на Пятую авеню, пряча невольную улыбку.

4

Спустя три дня после того, как я угостил Сару оргазмом на обед, моя одержимость ничуть не ослабла.

– Так кого ты приведешь вечером? – рассеянно спросил Уилл, скользя взглядом по сложенной газете «Таймс» у себя в руке.

До сей минуты поездка от портного обратно в офис проходила в молчании, нарушаемом лишь редкими гудками машин или криками с улицы. Продолжая просматривать свои файлы – фотографии с новой выставки в Куинсе – я ответил:

– Вообще-то я приду один.

Уилл поднял голову и взглянул на меня.

– У тебя нет пары?

– Нет.

Я покосился на приятеля как раз вовремя, чтобы увидеть, как он удивленно поднимает брови.

– А что?

– Сколько мы уже знакомы, Макс?

– Лет шесть.

– И за все это время ты хоть раз приходил на официальное мероприятие без пары?

– Не помню.

– Надо заглянуть в «Светскую хронику». Уверен, там бы о таком непременно написали, – с каменным лицом заявил он.

– Очень смешно.

– Просто странно. У нас самая большая вечеринка в году, а ты без спутницы.

– А какое это имеет значение?

Уилл рассмеялся.

– Ты что, серьезно? «С кем придет Макс Стелла» – один из первых вопросов, которые задают, когда намечается такое событие.

– Мне нравится, когда ты пытаешься выставить меня эдаким охотником за юбками, в отличие от тебя, всего такого добродетельного и праведного.

– О, я никогда не претендовал на праведность, – сказал он поверх своей газеты. – Я просто говорю, что людям интересно, с кем ты там появишься.

Размышляя над этим, я снова вернулся к своим файлам. Говоря откровенно, я никого не приглашал на благотворительную вечеринку, потому что мне ни с кем не хотелось туда пойти.

И это было странно. Быть может, Уилл прав. С тех пор как я встретил Сару, остальные женщины казались мне скучными и предсказуемыми.


И Уилл не ошибался насчет того, что благотворительный вечер «Стелла и Самнер» был нашим самым крупным событием за лето. Он проводился в Музее современного искусства, и все, кто имел какой-то вес в Нью-Йорке, значились в списке приглашенных. В программе были танцы, обед и негласный аукцион, на котором мы ежегодно собирали сотни тысяч долларов для детского центра по лечению онкологических заболеваний.

Сумрачное небо к обеду расчистилось, но, когда моя машина остановилась у заграждений перед музеем, в воздухе все еще висел запах дождя. Парковщик открыл дверцу, и я выбрался наружу, застегивая пуговицу смокинга. С нескольких сторон прозвучало мое имя, щелканье и вспышки камер молниями пробежали над толпой журналистов.

– Макс! Где же твоя спутница?

– Макс, пару кадров! Макс, сюда!

– Правда ли, что вы пожертвовали крупную сумму Смитсоновскому институту?

Улыбаясь, я попозировал для фотографий и, дружески помахав рукой, направился к дверям. Я чувствовал себя так, словно движусь на автопилоте, и был рад, что не позволил прессе проникнуть внутрь, на сегодняшнюю вечеринку. У меня просто не было сил.

Гостей провожали через здание музея в сад, где и происходила основная часть торжества. Там расхаживали толпы хорошо одетых людей, прихлебывающих коктейли и шампанское и обсуждающих деньги, друг друга и самые горячие новости дня. На лужайках были расставлены белые палатки, озаренные снизу снопами яркого света. На одном краю сада расположился оркестр, на другом – стойка диджея. Воздух был спертым и влажным, и ночь цеплялась за меня с навязчивостью публичной девки. Я направился к шеренге длинных столов, накрытых белыми скатертями и сверкающих хрусталем. Потянувшись к бокалу шампанского, я почувствовал, что рядом кто-то стоит.

– Безупречно, как всегда, Макс. Ты превзошел самого себя.

Моргнув, я обернулся и увидел Беннетта.

– Тут омерзительно жарко, вот что я скажу, – бросил я, кивнув на бокалы в его руках. – Ты пришел с Хлоей, полагаю?

– А твоя спутница?..

– Сегодня я играю соло. Обязанности хозяина и все такое прочее.

Беннетт рассмеялся, поднеся бокал к губам. Он никак не прокомментировал мои слова, но невозможно было не заметить его взгляда, направленного куда-то мне за спину.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как Хлоя и Сара возвращаются из дамской комнаты. Сара выглядела потрясающе в длинном светло-зеленом платье, расшитом бисером по лифу. Из-под подола выглядывали серебристые туфли на шпильках. Прошло несколько секунд, прежде чем я снова обрел дар речи.

– Она пришла сюда не одна, Макс.

Развернувшись, я молча уставился на Беннетта, а затем завертел головой, пытаясь разглядеть поблизости ее спутника.

– Она? С кем?

– Со мной.

– Что? Подожди. Не может быть.

– О боже, я пошутил. Ты только посмотри на себя.

Почесав подбородок, он небрежно помахал рукой кому-то на дальнем конце лужайки. Мне захотелось хорошенько ему врезать, и не без оснований.

– Макс, – продолжил Беннетт, понизив голос и с серьезным выражением лица. – Сара – лучший друг Хлои и ценный член моей команды. В бизнесе я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому, но история твоих отношений с женщинами, прямо скажем, небезупречна. Я не из тех, кто ищет соринку в чужом глазу, но, пожалуйста, не натвори глупостей.

– Успокойся. Я не собираюсь затащить ее в кладовку и там оприходовать.

– Это будет не первый раз, – улыбнулся он, осушив свой бокал.

– Как и для тебя, приятель, – парировал я и направился прочь.

Беннетт, кажется, вздохнул с облегчением, а я ощутил мимолетный укол вины, потому что бессовестно солгал ему. Правда состояла в том, я хотелзатащить Сару в ближайшую кладовку, но еще сильнее я хотел пару минут просто полюбоваться ею.

Я прошелся по саду, пожав по дороге несколько рук и поблагодарив некоторых гостей за их пожертвования. Все это время я краем глаза следил за Сарой. Наконец, выбрав местечко рядом с большой скульптурой Лашеза, я принялся наблюдать за Сарой издалека, зачарованный ее красотой. Сегодня от нее глаз было не оторвать.

На ней было длинное, идеально сидящее платье. Оно эффектно подчеркивало все изгибы ее тела, в том числе и самые мои излюбленные.

Я вспомнил, как она выглядела в ту ночь в клубе – оторва в слишком коротком платьице и на слишком высоких каблуках, – и сравнил с изысканной женщиной, пришедшей сегодня на вечеринку. Даже тогда я понимал: то, что мы сделали, совсем не в ее характере. Но до какой степени, я осознал только сейчас. Она была уравновешенной и утонченной… хотя за этой напускной строгостью все же скрывалась какая-то чертовщинка.

Мой взгляд скользнул по ее шее и ключицам, и сразу захотелось узнать, что у нее под платьем. Что вызывало на поверхность ту женщину, которая трахалась со мной у стены в клубе, набитом людьми? Я был уверен, что Бен не шутил, когда велел мне держаться подальше от Сары. Или что его невеста оторвет ему – да и мне – яйца, если узнает. Беннетт, естественно, понимал, что я заинтересовался Сарой не на одну ночь, и, несмотря на все свои протесты, не стал бы вмешиваться, если бы мои желания совпадали с желаниями Сары. Но Хлоя – совсем другое дело. Она была слишком умна на вид, и взгляд у нее был слишком уж проницательный. Я мало знал о будущей миссис Райан, но был твердо уверен в одном – если Беннетт наконец-то встретил себе ровню, я не хочу попасться ей под горячую руку.