Но если в расчеты вкралась хоть малейшая ошибка…

Да, человеку свойственно иногда ошибаться. Не исключено, что воздушный удар, скоординированный Малдуном, накроет и самих «морских котиков».

Но пока ничего подобного не произошло, нечего терять время на пустые размышления.

И вот они уже здесь. Террористы вывернули из-за скал и стали видны.

Впереди шагал авангард из трех дозорных, проверявших тропу на предмет мин-ловушек. Точно так же несколькими часами ранее пробирались сюда «морские котики».

Дозор не слишком оторвался от основной группы, представлявшей собой довольно пеструю толпу. В основном это были раненые, покидавшие район боевых действий под Кандагаром. Некоторые не могли передвигаться без посторонней помощи. Малдун насчитал несколько носилок. На одних лейтенант заметил распростертое тело мальчишки не старше тринадцати лет, у которого, впрочем, как и у взрослых, наличествовал целый арсенал оружия и боеприпасов.

Это террористы. Террористы все до одного. И точка. Не бывает ни бедных, ни усталых, ни несчастных террористов, как бы жалко они сейчас ни выглядели. Это враги. Причем враги смертельные.

Они дали обет погибнуть, защищая Осаму Бен Ладена. Они воспитали своих мальчиков в ненависти и поработили собственных дочерей, лишив их права на образование. Они восхваляли и поддерживали убийцу, воевавшего с безоружными, с женщинами и детьми.

Теоретически тридцать террористов не представляли собой сколько-нибудь серьезной угрозы. Но если учесть, что все они сосредоточились на узенькой тропе, этого было вполне достаточно.

Малдун поискал глазами фигуру переодетого в женское платье журналиста и, наконец, нашел. Тот плелся в середине группы, окруженный со всех сторон боевиками.

В общем-то террористы вели себя довольно разумно. Если бы Малдуну самому пришлось вести пленного, он разместил бы своих людей именно так.

Лейтенанта порадовало, что репортер оказался довольно щуплым. В случае чего его можно будет просто схватить в охапку, не тратя времени на свой давно забытый французский.

Присмотревшись повнимательней, Малдун определил, что журналиста конвоируют двое, причем вместо того, чтобы следить за пленным, они то и дело обмениваются подозрительными взглядами. Это тоже внушало надежду.

Дженк, находившийся рядом, вновь коснулся часов.

Сейчас все свершится. В любую секунду. Или он угробит своих бойцов, или…

Ба-бах!

Слава богу, все остались живы. Первая бомба ударила именно в то место, куда Малдун уговаривал ее попасть. Чуть западней тропы. За ней почти в том же месте разорвалась вторая, и Малдун с облегчением перевел дух.

Молчание в группе террористов сразу же нарушилось. Причем все тридцать заговорили разом, поднимаясь с земли и отряхивая пыль.

Лейтенант вновь обшарил взглядом толпу, стараясь определить лидера.

Может быть, тот, с бородой до пояса, словно сошедший с плаката группы «Зи-зи Топ»? Или другой, молодой парень со злобным хищным лицом, тот, что постоянно размахивает руками, отчего его одежды картинно развеваются? Небось часами тренируется перед зеркалом.

Пройдя лишь обязательные для «морских котиков» краткосрочные курсы пушту и дари, как языков «вероятного противника», Малдун различал лишь отдельные слова террористов, но по жестам и телодвижениям сумел понять, что «Зи-зи» предлагает укрыться, в то время как молодой Злюка требует идти дальше.

Дженк снова указал на часы. Оставалось тридцать секунд, чтобы узнать, насколько верны координаты следующей цели для бомбардировки.

Не надо. Думать. Об этом. Малдун решил не тратить времени на пустые переживания, тем более что сейчас от него ничего не зависело.

Тропа выходила на открытое место, и Малдун еще раз прикинул свой маршрут, по которому он Двинется к переодетому журналисту.

Двое конвоиров, которым он мысленно присвоил клички «Цап» и «Царап», тоже увлеклись дебатами на тему прятаться или двигаться вперед, отстаивая противоположные точки зрения.

Цап тем же жестом, что и молодой Злюка, уверенно указывал на запад, в том направлении, где недавно рвались бомбы. Малдун примерно представлял себе, о чем говорят террористы.

– Ты что, спятил? Мало того что бомбят, так там еще и целое минное поле. Лучше идти к пещере. Безопасней.

Царап в унисон с Зи-зи указывали в восточном направлении:

– Мы можем не добраться до пещеры. Лучше спуститься в долину и спрятаться там.

Ба-бах!

Третья бомба – своеобразный спецзаказ Малдуна – ухнула как раз там, где ему и хотелось, – чуть к востоку. За ней последовала еще одна, разорвавшаяся немного южней.

Террористы снова как по команде попадали на землю, словно исполняя какой-то причудливый местный танец.

Теперь, как и предполагал лейтенант, их жесты и намерения стали одинаковыми. Всем хотелось добраться до пещеры, чтобы оказаться в безопасности. Причем как можно скорей. Идущим последними могло повезти гораздо меньше.

Еще две бомбы легли по разные стороны тропы. Все шло по плану. Атака продолжалась полным ходом во всех направлениях. А теперь бегите и спасайте свои поганые шкуры, ненавистное отродье!

Но сейчас о быстром передвижении не могло быть и речи. Надо было как можно скорей выйти на открытое место, где уже ничто не препятствовало бегству. Террористы принялись толкать и пихать друг друга, стараясь побыстрее очутиться на свободной для маневров территории. Теперь уже нельзя было различить, где люди Зи-зи, а где сторонники Злюки. Началась паника, на что, собственно, и рассчитывал Малдун.

Уверенно кивнув Дженку, лейтенант выскользнул из своего укрытия и почти сразу же врезался в беснующуюся толпу врагов.

Оружие он держал наготове, а нижнюю часть лица для надежности обмотал шерстяным шарфом. Было бы глупо появиться среди террористов, поддерживающих талибов, с чисто выбритой физиономией, а времени для размышления уже не оставалось. Впрочем, выбирать не приходилось.

Малдун плечами проложил себе путь через толпу и оказался рядом с пленником. Тому было тяжело передвигаться: его голову скрывало какое-то подобие мешка. Цап и Царап принялись подталкивать журналиста в спину – они наконец-то пришли к единому мнению и пытались заставить пленника двигаться быстрее. И тут события принялись развиваться в пользу лейтенанта. От одного из толчков журналист запутался в длинном одеянии и повалился ничком прямо к ногам Малдуна.

Это был подарок судьбы, и командир «котиков» не стал терять времени. Он подхватил извивающегося на камнях репортера и вскинул его на плечо. Цап и Царап принялись орать на него.

– Не брыкайся, – буркнул Малдун на французском в складки длинного женского платья. – Я пришел, чтобы помочь тебе.

Однако сопротивление журналиста не прекратилось. Малдуну пришлось посильней прижать того к себе, прислушиваясь к крикам террористов. Но конвоиры либо использовали какой-то местный диалект, либо говорили слишком быстро. Так или иначе, но Малдуну не удалось разобрать ни слова.

Если сомневаешься, кричи сам. И погромче.

– Вперед! – заорал Малдун конвоирам на пушту. – Бежим! Быстро!

И только когда он сам бросился бежать, крикуны умолкли, Правда, перед этим Царап, очутившийся справа от него, как-то подозрительно посмотрел на лейтенанта.

Хорошо хоть журналист, как выяснилось, почти ничего не весил. Нести его было бы до смешного просто, если бы не задача Малдуна ускользнуть от террористов. К тому же лейтенанта при каждом шаге всякий раз больно ударяло в спину что-то твердое, заметно тормозя его бег. Казалось невероятным, чтобы террористы оставили корреспонденту его фотокамеру, но лейтенанту пока что ничего лучше в голову не приходило.

– Прекрати! – наконец приказал он по-французски. – Прекрати драться, а не то я тебя убью прямо на месте.

В тот же миг журналист перестал сопротивляться, чем значительно облегчил задачу лейтенанта, особенно когда Малдун почувствовал, что шарф начинает предательски сползать с его типично американской физиономии.

Ему удалось снова завязать его, на этот раз потуже, и очень скоро он очутился на том самом открытом участке пути, на который обратил внимание еще тогда, когда группа «морских котиков» двигалась к своей цели. Но сейчас он попал сюда раньше, чем предполагал. А следующая бомба (между прочим, самая главная) – Господи, не допусти, чтобы она убила ребят! – еще не была сброшена.

Поэтому лейтенант сделал ложный выпад вперед и упал на колено – правда, ударившись при этом гораздо сильней, чем рассчитывал, поскольку приземлился прямо на острый камень. Черт! Острая боль прорезала ногу, волной прокатившись по всему телу, в ушах зазвенело, но даже это не замедлило его движений.

Правда, репортер снова принялся барахтаться, что усложнило лейтенанту задачу быстро подняться на ноги.

Цapaп очутился рядом с ним и что-то громко кричал, обращаясь к Малдуну, Цап же успел куда-то исчезнуть.

Малдун вовсе не стремился показать противнику, что испытывает жуткую боль. Но уже в следующий момент раздался очередной взрыв.

Ба-бах!

Это была та самая бомба, которую так ждал лейтенант. Она упала настолько близко, что Малдуна взрывной волной усадило на землю – не исключено, что опять на тот же злосчастный камень, о который он только что повредил колено. Вот дерьмо!

Сверху посыпались мелкие камешки и пыль. Все еще крепко держа репортера в руках, лейтенант поднялся на ноги и рванулся к убежищу.

Он направлялся строго на запад.

Царап снова что-то выкрикнул ему, и на этот раз Малдун уловил именно те слова, которые и ожидал услышать.

Противопехотные мины.

Но он не остановился и не прекратил стремительно двигаться вперед даже тогда, когда поблизости разорвалась еще одна бомба, сотрясая землю вокруг него. Малдун перепрыгнул через ближайшие камни, одолев их одним махом, и тут же очутился в объятиях Космо и Сильвермана.

Они быстро втащили и его и журналиста в укрытие за грудой крупных камней, а в это время где-то рядом Непредсказуемый щелкнул тумблером.

Бах!

Взрыв прозвучал довольно убедительно. Можно было подумать, что там, где только что исчез лейтенант со своей ношей, действительно сработала противопехотная мина. Впрочем, грохот взрыва вскоре заглушили удары очередных, уже настоящих авиабомб.

Очевидно, Царап все же обладал некоей долей здравого смысла, потому что сразу же рванул вслед за своими убегающими товарищами из Аль-Каиды.

Сейчас не было времени для личных переживаний, однако колено у Малдуна разболелось не на шутку. Господи боже мой! Да оно еще и раздулось, став размером с арбуз. При этом казалось, что опухоль продолжает расти.

Но это невозможно! Ушибленная коленка не могла так опухнуть! Да, при ударе она сильно болит, человек орет, но потом проходит минуты две-три, и жизнь начинает идти своим ходом. Однако, как ни старался Малдун, он не смог убедить себя в том, что боль унялась.

Лейтенант поднялся на ноги, стянул с себя лишнюю одежду, все еще отказываясь верить в то, что он серьезно повредил себе ногу во время своего притворного падении. Болит, ну и что с того? Распухла, ну и ладно. Подумаешь! Он же все-таки «морской котик»! Ему не раз приходилось терпеть боль и посильнее.

– Снимите с него эту дрянь, – приказал он Сильверману, который сейчас развязывал журналиста.

В этот момент к нему обратился Дженк:

– Сэр, сейчас три часа тридцать семь минут, самолеты продолжают выполнять свою задачу. Вертолет подберет нас в условленном месте, но нужно торопиться, чтобы поспеть туда прежде, чем нас накроет бомбами здесь.

– Вперед! – коротко приказал Малдун.

– Ух ты! – внезапно воскликнул Сильверман. – А наш француз, оказывается, девушка.

– Американцы! – с досадой сплюнула журналистка.

В ее голосе слышался сильный акцент. Фотокорреспондент действительно был женщиной. – Можно было бы сразу догадаться. Так я и знала!

– С вами все в порядке, мэм? – учтиво поинтересовался Малдун.

Ее волосы были смешно выкрашены. Видимо, репортерша безуспешно пыталась добиться угольно-черного цвета. Она гневно сверкала глазами, очевидно недовольная происходящим.

– А вам известно, сколько времени мне потребовалось, чтобы устроить интервью с самим Абдулом Муллой Зишаном? И тут являетесь вы и спасаете меня. Спасибочки вам, капитан, но я вас об этом не просила. Лично я возвращаюсь в пещеру.

Женщина решительно повернулась и в самом деле зашагала назад, в сторону террористов. В другое время, может быть, это показалось бы забавным, но сейчас оставалось слишком мало времени, и смеяться было просто некогда. Если бы при этом у Малдуна еще не болело колено, да так, что, казалось, оно готово взорваться в любую секунду. Боль усилилась настолько, что по спине лейтенанта заструился пот. Каждый шаг стоил ему немалых усилий.

– Примерно через пятнадцать минут от этой пещеры камня на камне не останется. Она будет полностью уничтожена, – сообщил Малдун молодой женщине.