Выйдя на улицу, Женя пересчитала деньги — получилось больше семи тысяч рублей.

Просто как в сказке! — обрадовалась она. — Расскажешь — не поверят.

Как бы не опоздать, — заметил Платонов, глядя на часы. — Пошли уже.

Коля влетел в Женину квартиру за несколько минут до шести часов.

— Здравствуйте, я за синтезатором. Я вам утром звонил, — низким голосом сообщил он


Елизавете Петровне.

В незакрытую дверь вошли Кира Львовна и Михасик, как всегда что-то жующий.

Позвольте, молодой человек, это я за син­тезатором! — возмущенно сказала женщина, отпихивая Колю.

Извините, но мальчик уже купил инстру­мент, — спокойно ответила Женина мама, протя­гивая Кире Львовне залог.

Мы же с вами договорились! — громко за­явила та.

Ни о чем мы не договаривались, я обещала только с мужем поговорить, — стояла на своем Елизавета Петровна.

Безобразие! — завопила Кира Львовна и перегородила путь Коле, тащившему к выходу синтезатор в чехле.

Платонов потянулся к Михасику, неожиданно для всех достал у него из-за уха цветок и про­тянул женщине. Удивленно глядя на подарок, Кира Львовна отступила, и Коля выбежал на лестницу.

Ура!!! — завизжали девчонки, увидев Пла­тонова с синтезатором.

Коля, спасибо тебе огромное! — поблагода­рила его Женя. — Что бы я без тебя делала?

Не стоит благодарности. Долг настоящего мужчины — помогать женщине! — ответил Ко­ля, изобразив поклон. — Ладно, я побежал, обра­щайтесь, если что!

Женя сбегала домой и вынесла Ане обещанные деньги:

— Спасибо тебе. И папе твоему спасибо.


Аня кивнула.

Ань, — серьезным голосом сказала вдруг Женя, — я же знаю, что не ты украла этот тре­клятый ковш. Зачем ты Семенова спасла?

Ты же видела, он его случайно сломал, а вовсе не крал. Он просто испугался и сунул его в рюкзак. Но кто бы поверил Семенову? Я должна была ему помочь.

И теперь тебя выгоняют из школы, — вздох­нула Женя.

И что мне теперь, Семенова заложить? Давай не будем об этом. Обещай, что никому не скажешь.

Аня догнала остальных «Ранеток»:

— Ладно, девчонки, удачи! А мне надо с папой


встретиться, деньги ему отдать.

Через полчаса Аня вошла в мастерскую, папа встретил ее на пороге:

Привет, малыш. Проходи, будем чай пить.

Вот. Женя просила передать тебе спаси­бо. — Аня протянула папе деньги и развернулась, чтобы уйти.

Подожди, не убегай. — Отец удержал ее за руку. — Я пирожные купил, твои любимые.

Я не хочу есть, — глядя в пол, сказала Аня.

Жалко. А как вообще дела? Ты сердишься на меня, не хочешь разговаривать...

Меня из школы выгоняют, — со слезами на глазах сообщила девушка.

Как? За что? Давай проходи и рассказывай все по порядку.

Михаил Алексеевич помог дочери снять курт­ку, усадил ее за стол и налил чаю.

Дурацкая история, — начала Аня. — Я в му­зее случайно ковш сломала, а потом испугалась и спрятала. А все подумали, что украла. Директор сказал, завтра с родителями...

А экспонат действительно ценный? — обеспокоенно спросил Анин папа.

Ага. Игорь Ильич сказал, что шестнадцатый век. Мама меня убьет.

Не убьет. Давай я утром схожу к директору и все ему объясню. Ну а в крайнем случае можешь перейти в другую школу.

Я не хочу в другую школу, — всхлипнула Аня.

— Ну не переживай, что-нибудь придумаем!


Аня улыбнулась и откусила кусочек эклера.

Вечером папа проводил Аню до дома.

Ну все, иди, а то мама будет волноваться. — Он ласково подтолкнул дочь к подъезду.

Так странно. Мы прощаемся около нашего дома, и я иду одна, а ты в другую сторону, —

грустно сказала Аня и посмотрела на окна своей квартиры. — Мама, наверное, приготовила что-нибудь вкусненькое. Паи, возвращайся к нам.

Анечка, давай не будем об этом, — попросил Михаил Алексеевич. — Лучше договоримся, во сколько завтра утром встречаемся.

В восемь нормально?

Договорились.

Аня поцеловала отца и пошла к дому, но у подъ­езда обернулась:

— Я помашу тебе из окна, ладно?

Михаил Алексеевич кивнул и вытащил из кар­мана зазвонивший мобильный.

— Алло. Лизонька, я скоро буду...

Зайдя в комнату, Аня выглянула в окно и пома­хала папе, он махнул в ответ и пошел прочь. В этот момент у подъезда остановилась машина соседа, из нее вышла блондинка, которую Аня видела утром. Через секунду к девушке подлетела разъ­яренная жена соседа и вцепилась ей в волосы. Сосед попытался разнять женщин, в результате досталось и ему.

Все-таки любая ложь рано или поздно выходит наружу. Ложь — это всегда плохо, даже если она во спасение. Аня соврала, чтобы спасти Семено­ва, и теперь могла вылететь из школы, а вместе с ней собирался уволиться и Игорь Ильич. Лучше бы она сказала всем правду...

ГЛАВА III

Утром Аня вышла из ванной, предвкушая неприятный разговор с директором, и увидела маму, лежащую на диване,

Мам, что с тобой? — взволнованно спросила девушка.

Что-то мне нехорошо, — тихо ответила Ири­на Петровна, приоткрывая глаза.

Ты заболела?

А как тут не заболеть? У меня стресс за стрессом, нервы ни к черту. С утра уже слабость, перед глазами звездочки, давление скачет... — Анина мама обхватила руками голову.

Может, тебе к врачу сходить? Вдруг это серьезно? — испуганно произнесла Аня. — Тебя обследуют, лекарства пропишут.

Ты же знаешь, как я врачей не люблю, — отмахнулась мама. — Хватит болтать, пойдем завтракать.

Ирина Петровна попыталась подняться, но у нее закружилась голова, и она снова опустилась на диван.

— Мам, ты лучше приляг, а я тебе чай принесу.


Когда Аня вошла в комнату с чашкой чая, мама

спала. Девушка заботливо поправила ей одеяло и стала собираться в школу.

Как только Андрей Васильевич ушел на рабо­ту, Лера села за компьютер и проверила почту. «Электронная сваха» прислала анкеты трех женщин, подходящих по описанию. Псевдонимы у них были что надо: «Тихая гавань», «Палящее солнце» и «Японское цунами». Девушка решила начать с «гавани»: взяла телефон и набрала нуж­ный номер.

— Добрый день, вас беспокоит личный секре­тарь... — Лера судорожно пыталась вспомнить, какую кликуху придумала для отца, — «Шанхай­ского барса»! Не могли бы мы на сегодня назна­чить встречу с вами? Отлично, записываю.

Справившись с этим, Лера позвонила Наташе.

Привет, Натах. Тебе что больше нравится: тихая гавань, палящее солнце или японское цу­нами?

Тихая гавань, а что? — Наташа только про­снулась и не успела даже глаза открыть.

Я тут отцу невесту подбираю. Как раз с «га­вани» начала!

Смотри, наподбираешься, будет не невеста для папы, а мачеха для Леры, — предупредила Наташа.

Это не невеста, а отвлекающий маневр, — заверила Лера. — Надо же мне как-то от отца на каникулы отделаться. Я не пойму, мы с тобой едем в Питер или нет?

Само собой. А папа твой кого из них выбрал? Ты фотки ему показывала?

Ты что, он вообще не в курсе, — сообщила Лера, — его надо тепленьким брать, а то он ни на какие встречи не согласится — у него одна работа на уме. А я позвонила «Тихой гавани» и договори­лась с ней сегодня встретиться. Сначала сама ее оценю!

Ладно, в школе поговорим. Мне в дверь звонят.

Наташа открыла дверь, на пороге стоял курьер с посылкой. Расписавшись, девушка присела на кровать и развернула конверт. В нем были подар­ки от Лагуткина из Германии: струны для гитары, диск «Швайген Зац» и открытка. Наташа прочи­тала: «Надеюсь, тебе понравится. Очень хотел бы услышать, как ты играешь на гитаре. Твой папа».

Наташа схватила телефон, набрала Антону и дрожащим голосом сообщила новости:

Привет, мне срочно надо с кем-то поделить­ся! Лагуткин посылку прислал — струны класс­ные! И написал, что хотел бы услышать, как я на гитаре играю.

Здорово! — Антон протер глаза. — Придешь ко мне сегодня? Я тут озверел просто.

— Конечно приду! — радостно ответила Ната­


ша. — У меня столько новостей. Мы вчера денег заработали и выкупили Женькин синтезатор. Короче, жди!

Петр Никанорович Кулемин возился на кухне с поломанным краном. Его друг Василий Данило­вич стоял рядом и помогал советами:

— Не туда ты крутишь, Петь. Эх, вот и резьбу сорвал. Руки у тебя, извини за выражение, не из того места растут. Давай еще паклю, попробую что-нибудь придумать.

Кулемин, расстроенный и обессиленный, при­сел на табуретку и вздохнул:

Ничего я в этом не понимаю...

Зато ты писатель хороший! — с увереннос­тью заявила Лена.

Как же, фантаст! — повеселел Петр Ни­канорович. — Мне из издательства «Семафор» звонили, сказали, что роман будут печатать.

Ну все, принимайте работу, — подал голос Василий Данилович. — Только кран все равно менять надо, тут простой заменой прокладки не

обойдешься.

— Покапотерпим, —махнул рукой Кулемин. — Садись, позавтракай с нами. Ленок, накладывай кашу! И кстати, в школе не забудь поблагодарить от меня учителя истории. Это с его легкой руки все дело в издательстве сдвинулось.

Передам, если увижу. Он из школы ухо­дит...

Как же так? Почему? — удивился дед. — Та­кой человек хороший, блестящий историк...

Да это все из-за случая в музее, — объясни­ла Лена, — там ковш пропал, а потом его у Ани Прокопьевой нашли. А Игорь Ильич считает, что это он во всем виноват.

Аня — это девочка, которая у вас в группе стихи пишет? Не поверю, что она украла. Полная ерунда!

Вот и я не верю, — грустно сказала Лена. — Но сегодня в школе педсовет будет, наш директор ставит вопрос о ее исключении.

А вы что же? — возмутился Петр Никанорович. — Подругу надо защищать!

Факт! За друга стой горой, — подтвердил Василий Данилович. — Ладно, пойду я термоклей заканчивать, пока химическая реакция не про­шла. Спасибо за кашу!

Пока Кулемин провожал друга, Лена села за компьютер и открыла письмо от родителей. Они прислали музыкальную открытку для дочери — поздравление с днем рождения и подписали, что переслали деньги на счет.

Супер! — обрадовалась Лена. — Гуляем, дед! А можно, я сегодня ребят из школы приглашу?

Не возражаю. А чем гостей угощать бу­дешь?

Я в магазин после уроков сгоняю, приготов­лю что-нибудь по-быстрому.

Ладно, именинница, держи тебе от меня. — Кулемин протянул внучке золотые сережки в бархатной коробочке.

Лена взвизгнула и расцеловала деда.

Аня стояла в середине директорского кабинета, рядом с ней — ее отец. Савченко хмуро смотрел на девушку.

— Аня, ты можешь внятно объяснить, что с тобой вчера произошло? Зачем ты взяла этот


ковш?

Я уже объясняла, — вздохнула Прокопьева. — Все произошло случайно: я взяла ковш, он сломался, я испугалась и сунула его в рюкзак.

Вот видите, Михаил Алексеевич! — возму­щенно сказал Шрек Аниному папе. — До реше­ния педсовета я не допускаю Аню к посещению занятий в школе.

Аня, подожди меня за дверью, — попросил папа и, подождав, пока дочь выйдет, обратился к директору: — Николай Павлович, вы же понима­ете, что она не воровка!

— Я, конечно, все понимаю, но Аня недавно


пришла в нашу школу, а тут такое... Поставьте


себя на мое место! Так один украдет, второй —


и что будет со школой? Кого мы воспитаем?


Если я не буду реагировать на такие происшес-

твия, меня самого увольнять надо. И давайте закончим.

Но Аня не хочет уходить из этой школы, — попытался объяснить Анин папа.

Раньше надо было думать! —грозно ответил Савченко. — Я бы на вашем месте не терял време­ни, а начал подыскивать новую школу.

Ну что ж, вы правы, моей дочери и правда лучше перейти в другую школу. — Михаил Алек­сеевич развернулся, вышел из кабинета и взял за руку Аню. — Пойдем домой, надо маме все рассказать. Не переживай, любая школа будет лучше этой.

Знаешь, Шрек прав, — сказала Аня, когда они с папой вышли на улицу, — он ведь должен нас воспитывать. Только я не хочу в другую школу.

Тогда переходи на домашнее обучение, — предложил Михаил Алексеевич. — Слушай, а как там мама? Как ее работа?