– Ты что же это отрываешься от коллектива? – спросил Дав.

Глядя на отражение подошедшего друга, Игорь подумал: «Я ничуть не хуже буду смотреться на пресс-конференции». Он представил десятки микрофонов, ловящих каждое его слово: «Да, пожалуй, мне будет, что сказать народу».

– Так что, Дав, ты по-прежнему считаешь, что мне не стоит лезть в политику?

– Ты хочешь, чтобы я тебе рассказал, что политика – это грязное и отвратительное дело?

– Да я и сам знаю, что стоит человеку добраться до власти, он сразу теряет здравый смысл, – с подколкой сказал Полевой.

Он самодовольно улыбнулся. Ему нравился его новый имидж, над которым поработал его имидж-мейкер, Риккардо Ванелли.

Ему были по душе изменения, происходившие с ним по воле Риккардо. Все, что тот задумывал, непременно оказывалось к месту. Игорь безгранично доверял итальянцу. Да и как же иначе? Размышляя о том, как логично перебраться с Олимпа бизнеса на политический Эверест, Полевой решил, что нужно было начинать действия по всем фронтам и вести подготовку заранее. Он был намерен очутиться на новой вершине и как можно скорее занять там свое место. Больше всего он боялся оказаться местным клоуном, выскочкой, которого бы никто не принимал всерьез как человека, вершащего судьбу страны. Ему хотелось, чтобы все люди, радеющие о судьбе страны и народа, искренне посчитали его человеком их круга и обрадовались бы его появлению.

Сделав первый шаг на пути к новому себе, Полевой выписал по этому случаю из Италии Риккардо, который с энтузиазмом взялся за дело, в котором он, безусловно, знал толк. К услугам этого молодого флорентийца прибегали многие известные люди – это Полевой выяснил, «пробив» всю биографию дизайнера человеческих судеб. Гонорар, разумеется, темноволосый красавец запросил нешуточный, но дело того стоило. Возможно, в крови этого волшебника давали о себе знать гены флорентийских интриганов и отравителей Медичи, или у Риккардо действительно был особый дар мгновенно придумывать самым ординарным людям выдающиеся черты характера, стиль поведения и одежды, но каждая его работа была истинным шедевром.

Сначала Игорю казалось смешным то, что предлагал ему делать итальянец. Например, по замыслу творца его нового имиджа, загадочная блуждающая полуусмешка должна была, постоянно присутствовать на его губах. Но, как говорится, человек, подлец, ко всему привыкает.

Эта ставшая привычной растяжка мышц лица и сейчас, когда он разговаривал со своим будущим товарищем по партии, красовалась на его физиономии.

– Ты хочешь поговорить о бездарности и легкомыслии наших государственных деятелей? – спросил Марат.

– Не имею никакого желания.

Оба замолчали.

– Хорошая вечеринка, – Полевой кивнул в сторону мерцающего огнями коттеджа.

– Ага, весело. Ты чего это здесь в одиночестве? – Давлетьяров посмотрел на Игоря. – Слышишь, как там народ фестивалит?

Полевой криво улыбнулся. Он думал о Сашеньке, о ее пальцах с коротко остриженными ногтями. Она очень расстраивалась, что такие ногти зрительно укорачивали пальцы, поэтому, чтобы привлечь внимание к своим рукам, она надевала старинный перстень с рубином-кабошоном, доставшимся ей в наследство от прабабушки. Хотя они совсем недавно были вместе, ему казалось, что страсть между ними становится наигранной. Не хотелось в этом признаваться даже самому себе, но Игорю с каждым днем становилось откровенно скучно с ней. Ему надоел ее лепет. Он был уверен, что, разговаривая с ним, она отрабатывает какую-то особую сценическую манеру, произнося все слова с придыханием и проглатывая их окончания. Его также стала напрягать ее твердая уверенность в том, что он – миллиардер Игорь Полевой – ее Гошенька, ее пупсик, «самый сладенький леденечик». «Хм, ну, Гошенька, сладкий, это еще куда ни шло, но пупсик и леденец – это уже совсем не моя весовая категория», – ухмыльнулся Полевой. Если уж сравнивать с конфетами, этот олигарх больше был похож на гигантский шоколадный батончик, огромный и цилиндрический. А если с пупсиком, то Игорь был бы циклопическим пупсом: выше среднего человеческого роста, центнера за полтора весом. Только живые небесно-голубые глаза и удивительная пластика движений делали его похожим на милое и уютное создание, которое очень любила Сашенька Платина. «Ты похож на медвежонка», – ласково говорила ему она, взъерошивая волосы. «Ага, на вечно молодого Винни-пуха», – соглашался Игорь. Сашенька любила играючи возиться с ним, визжа от восторга как ребенок. Ей было весело с ним. Только этот обаятельный мужчина, несмотря на ее старания, никак не становился ее собственностью.

– Слушай, Полевой, а у тебя все в порядке с Наташкой? – поинтересовался Дав. – За весь вечер вы почти ни слова друг другу не сказали. Ты здесь один бродишь, а она все кружит вокруг Куля.

– Или это он вокруг нее увивается, – мрачно заметил Игорь.

– И мне показалось, она стала больше выпивать, – не унимался Давлетьяров.

– Я не замечал, – коротко ответил Полевой. Игорь был давно и с головой женат на Наталье Гребенкиной. Правду говорят, что общее дело объединяет. И хотя у Полевого была непреодолимая тяга к женскому полу, и он не мог ограничивать себя общением с одной-единственной женщиной, Наташа всегда была для него милой, дорогой и очень любимой, а все остальные особы, попадавшие в поле его зрения, просто помогали ему успокоиться, были чем-то вроде расслабляющего массажа или рюмки коньяку на ночь.

– На-ам ну-у-жен ле-оод! – заорали хором женские голоса на веранде коттеджа.

– Видал, как девчонки отрываются? – сказал Дав. – Пойдем к ним, а то они лесбиянками станут.

– Не дай Бог! – Игорь кивнул.

Мужчины встали и направились к веранде. Посмотрев на раскрасневшихся от возлияний женщин, Полевой поймал себя на мысли, что никогда не видел Платину сильно выпивши. И вообще его отношения с Сашенькой были непохожи на все его остальные второстепенные связи. Полевой очень хорошо помнил, как он знакомился с другими своими подругами. Вот, к примеру, Таня Орлова, которую для Игоря нашел его референт и телохранитель Дмитрий Головин. И не где-нибудь, а в Монте-Карло. Это было прошлой осенью. Тогда Игоря внезапно охватила осенняя депрессия, и он захотел развеяться и слетать на выходные в Монте-Карло, чтобы немного поиграть в казино. Охраны с ним тогда было по минимуму, но бессменный Дмитрий не отходил от своего босса.

– Теперь уже никто не играет в покер по-настоящему, – сокрушался Полевой, входя в дворец азарта, денег и страстей. – Чтобы играть в покер, одного умения маловато, надо еще иметь деньги. Но я, пожалуй, сегодня начну с рулетки.

Он ухмыльнулся, меняя первые пять тысяч евро на жетоны. Он сразу прилип к столу с рулеткой и, не сводя глаз с волчка, начал кидать жетоны. Не поднимая головы, он заказал бутылку шампанского и бокалы для всех, кто сидел за этим столом. Публика нашла его поведение забавным и с любопытством стала следить за его игрой. Игорь ставил на двадцать три – день своего рождения – и тридцать два – по количеству лет его тогдашней любовницы. Они считал эти числа счастливыми. Через пятнадцать минут он уже проиграл первую тысячу, и был немного навеселе. Дмитрий Головин посчитал разумным немного остудить азарт своего босса и предложил интеллектуальное упражнение – покер. Тот нехотя отошел от рулетки и пересел за карточный стол. С первых же партий в покер Полевому стало везти. Он вошел в раж, удваивал и утраивал ставки, а деньги все текли в его карман.

– Сегодня – мой день, – радостно пересчитывая выигрыш, сказал он своему помощнику. – Может быть, еще в рулетку сыграть? Как думаешь, повезет?

– Ну, если сегодня Ваш день, значит, обязательно повезет, – согласился Дмитрий. Но, отлично изучив характер своего шефа. Он знал, что когда Игорь вымотан, выжат как лимон, чтобы расслабиться, ему всегда были необходимы большое пространство, страх и секс. Поэтому Головин решил поселить в боссе мысль о куда более безопасном развлечении для продолжения вечера. – Игорь Николаевич, а может быть по девочкам, а? Если уж к Вам сегодня фортуна благосклонна, значит, должно везти во всем.

Игорь колебался.

– Не, Мить, что-то не хочется. Честно тебе сказать, как-то боязно связываться с кем попало. Всякие эти ВИЧи-хреничи, черт его знает, кто здесь обитает.

– Игорь Николаевич, – Головин понизил тон, – а если я Вам покажу один эксклюзивчик? Понравится, скажете «спасибо», а не понравится, так ничего и не скажете. Согласны?

Полевой был заинтригован.

– Ну, давай, за посмотреть-то она денег не берет?

– Это Вы уж сами потом решите, сколько Вам будет не жалко потратить. Мне кажется, стоит приготовить кругленькую сумму.

Через несколько мгновений Полевой увидел Таню. Она будто материализовалась из ничего, когда они подошли к бару. Она сидела у стойки и потягивала мохито. Ее простое черное платье на пуговицах впереди, расшитое пионами или даже маками, открывало спину и загорелые ноги.

– Знакомьтесь, – сказал Дмитрий, – Таня Орлова, наша соотечественница.

– Актриса, – добавил он после некоторой паузы, позволившей скрыть смешок.

Дмитрий вспомнил, как сам около часа назад впервые увидел эту очаровательную фею с модельной внешностью. Опытный взгляд телохранителя, уже на входе моментально окидывающий все помещение и оценивающий всех, находящихся под этой крышей в данный момент, сразу засек ее у барной стойки. Она сидела нога на ногу, потягивая коктейль через соломинку. Она выглядела так, что у всех мужчин, отдыхающих в радиусе двадцати метров от нее, дух захватывало. Плавные волны ее белокурых волос перетекали в изящные линии точеной фигурки. «То, что шефу сейчас больше всего нужно», – сказал сам себе Дмитрий. В какой-то момент оставив Полевого на попечение еще двоих ребят из личной охраны, Головин подошел к прекрасной незнакомке и заговорил с ней по-английски:

– Вы не хотели бы познакомиться со скучающим игроком? – не церемонясь, спросил он.

– С Вами? – не удивившись, коротко спросила она.

– Со мной Вы уже знакомы. Меня зовут Дмитрий. Мой босс хочет провести с Вами вечер.

– Вы меня не за ту принимаете. Я… я – актриса, – театрально возмутилась девушка. – У меня здесь встреча с продюсером, так что поищите тех, кто действительно интересуется случайными знакомствами на одну ночь.

– Мой босс – щедрый человек, – Дмитрий извлек из кармана пачку стодолларовых купюр.

– Вообще-то, – замялась актриса, пожирая глазами вожделенную пачку, – у меня есть пара свободных дней, я сейчас не снимаюсь…

– Вы говорите по-русски? – уловив славянский акцент в ее английском, спросил Дмитрий.

– Да, – призналась она, – я из России, меня зовут Таня.

– Подожди меня здесь, Танечка, – перейдя на родной язык и совсем по-свойски, повелел Головин. – Я сейчас представлю тебя своему шефу.

И вот они стояли друг рядом с другом, олигарх и актриса, которая не снимается в блокбастерах и не записывает в органайзер время и место встречи с голливудскими продюсерами, богатый мужчина и чертовски красивая женщина. Полевой не мог вымолвить ни слова, но по его взгляду Головин понял, что шеф готов потратить весь свой выигрыш на продолжение вечера с этой королевой красоты. Игорь смотрел на Татьяну, и в какую-то секунду Дмитрий сравнил его с огромным облизывающимся бульдогом, пускающим слюни, глядя на вкусную кость.

– Спасибо, Мить, – выдавил из себя миллиардер и едва заметно пожал руку своему охраннику.

Полевой и Таня, не отводя глаз друг от друга, вышли из казино, сопровождаемые телохранителями.

Сейчас, поднимаясь по ступенькам в дом, полный от души выпивших женщин, Игорь вспомнил про Таню и вздохнул:

– Красивая ты баба, Танька, и в постели чудо как хороша. И мне не жалко ни копейки, которые я заплатил твоему хапуге-продюсеру за твою главную роль в сериале. Может быть, как раз потому что я так легко расстаюсь с деньгами, они так быстро ко мне и возвращаются, – ухмыльнулся он.

Игорь посмотрел вокруг. На веранде коттеджа по-прежнему гремела музыка. Многие уже разъехались, а оставшиеся гости с душой голосили песни под караоке. Марат был уже в доме, и Полевой, не опасаясь быть услышанным, сказал далекой Тане Орловой:

– Если бы у меня было больше времени, я бы сам с удовольствием посмотрел сериал с твоим участием. Чисто из любви к прекрасному.

Глава 7 Уравнение с двумя неизвестными


Уже довольно продолжительное время, а именно те несколько месяцев, в которые Игорь Полевой вынашивал идею стать известным политиком, он подумывал о том, как бы ему поделикатнее расстаться с Сашенькой Платиной. Он хотел порвать со своей хорошенькой любовницей, потому что чувствовал, общение с ней может стать для него обременительным в его новом статусе. Он попросту хотел избавиться от нее, но так, чтобы ему не пришлось говорить никаких жестокостей типа «я тебя больше не люблю» или банальностей «ты достойна лучшей доли». Он был не настолько циничен, чтобы не опасаться, что влюбленная женщина вряд ли поверит в такие причины размолвки и ему придется ей что-то объяснять. Собираясь разбить сердце женщины, в которую он был когда-то влюблен, Полевой не чувствовал за собой абсолютно никакой вины. Отправляясь на встречу с Сашей, он, сидя в светлом кожаном кресле своего Майбаха, пытался отрепетировать слова, которые должны были бы ее тронуть. Ему хотелось сказать что-то меланхоличное и грустное, к чему, по его мнению, женское сердце не могло бы остаться равнодушным. Например, так: «Видишь ли, я сейчас настолько поглощен всей это предвыборной возней… Нет, не беспокойся обо мне… Да нет, я же знаю, это пройдет, это некий род утомления… Это все моя проклятая работа. Конечно, я буду беречь себя». Он представлял ее влажные от накатывающих слез глаза, понимающее кивание, сочувственный тон. Она всегда безропотно выслушивала самую откровенную его ложь, лишь внутренне сжимаясь в комочек и плача навзрыд. Чтобы не допустить такого душераздирающего развития событий, он рассеянно спросит: «Ты лучше расскажи, что у тебя нового, дорогая?»