– А я как же? – задрожали губы у Шуры.

Алька поступила совсем паршиво, она просто отмахнулась:

– Посиди, не до тебя, в самом деле!

То есть утром Шура была нужна, а сейчас… И это в самый Новый год!

Шура решила, что сейчас спрыгнет сама и… и уйдет домой. Ничего, деньги у нее есть, выйдет на дорогу, сейчас праздник, машин много, кто-нибудь добросит до города. Просидеть здесь весь Новый год – хуже праздника себе и вообразить нельзя!

Шура посмотрела вниз, потом зажмурилась и… прыгнула. Но не долетела. Шуба зацепилась подолом за сук, и артистка теперь висела на елке, как огромная новогодняя игрушка.

– Во! Гарик! Смотри – кадр! – развеселился Виктор. – Снимай, Алька, потом смонтируем чего-нибудь.

Самое обидное, что Алька и в самом деле стала снимать!

Шура барахталась в собственной шубе, как муха в паутине, но выбраться не могла. Девушка Семена хохотала так, что сложилась пополам. Парням хохотать было некогда, они учили Альку, с какой стороны лучше поймать кадр, а вот «Глухарь» гоготал как гусь-переросток!

Шура уже не скрывала слез. Она вынула руки из рукавов и… упала прямо в руки эмчеэсника Семена.

– Прекратите ржать! – строго рявкнул он молодежи и тут же нарычал на Шуру: – Ну и кто у нас тут не ищет себе приключений на…

– Да пошли вы все! – вывернулась из его рук Шура и быстро пошла к воротам.

Никто ее не окликнул, никто не догонял. Она шла по дороге в одном свитере, в короткой юбке и сапогах на каблуках. А по спине хлопали дурацкие крылья. Но Шура ничего не замечала. Даже холод она почувствовала не сразу – так жгли ее слезы.

Ей казалось, что она прошла километров двадцать, потому что холод все же победил теплый свитер, а уж под коротенькую юбчонку и вовсе забрался довольно легко, даже теплые коготки не спасали. Шура укуталась в крылья, они грели, и пониже натянула свитер. Она упрямо шла вперед, о том, чтобы вернуться, даже не думала. До ночи она должна успеть дойти до большой дороги, а там машин побольше, там-то уж…

– Товарищ Ангел, вас довезти?

Она и не заметила, как позади нее остановилась большая машина.

Шура только кивнула и повернулась, чтобы посмотреть на спасителя… Можно было и не смотреть, им оказался все тот же эмчеэсник… Ну хоть кто-то из этой шальной компании вспомнил о Шуре.

Девушка быстро влезла в теплую машину.

– В… в этот… в город… – едва проговорила она.

– Ответ неправильный, – спокойно развернул машину Семен обратно к даче. – Сейчас вам надо в тепло… Да и выпить чего-нибудь не мешало бы. Что ж вы сиганули-то?

– А что я, по-вашему, так и должна была сидеть на дереве? – пробурчала Шура.

– Я не про дерево… Что ж вы домой-то сиганули? Вам ведь братец, кажется, обещал Новый год на даче?

– Вообще-то мне ваш Гарик обещал три тысячи в день платить… за съемку в клипе… Долларов. А Новый год я и без них отмечу.

Семен поморщился:

– Что за кличка какая-то – Гарик? Его Игорем назвали, при чем тут Гарик? А по поводу денег, ну откуда у парня могут быть тысячи долларов, вы своей головой подумали?

– Да подумала я, – вздохнула Шура. – Только очень уж Алька, сестра, просила. Она там… с кинокамерой бегала.

– А, так это она снимала ваш сказочный полет, – усмехнулся Семен. – Хороша сестрица.

– Ну, у вас тоже, прямо скажем, братец еще тот заяц пушистый, – обиделась за Альку Шура.

Семен спорить не стал.

– Да уж, повезло нам с родственниками. А вы опять хотите сбежать? Я с этим молодняком один не справлюсь. Да к тому же Юлька им уже напрыгала какой-то клип, что-то сняли, все довольны, поэтому приступаем к подготовке новогоднего торжества.

– А Юлька – это кто? – не сразу сообразила Шура.

– Юлька – это… моя гостья, – чуть стушевался Семен.

– Понятно, а говорите, один не справитесь, – улыбнулась Шура совершенно открыто.

Они уже подъезжали к даче. Елки были все в инее, но особенной красотой выделялась огромная береза, вся в белой роскошной снежной шубе.

– Ох, какая у вас тут красота… – не выдержала Шурка. – Настоящая сказка.

Семен только улыбнулся.

А им уже открывали ворота, весело махали руками и всячески показывали, как же они невероятно соскучились без Семена и Шуры.

Пока Гарик-Игорь таскал с ребятами сумки из машины брата, на Семена со всего размаху прыгнула Юлька. Она была хороша: распущенные завитые пепельные волосы, яркая помада, белый огромный пушистый воротник… или это такая жилетка? А он – высокий, строгий… Какие красивые оба…

Шура невольно залюбовалась этой парой и легко облокотилась спиной о большую красавицу березу.

Наверное, на ней было слишком много инея. Во всяком случае, Шура совсем не виновата в том, что огромная глыба снега рухнула прямо на головы двух влюбленных. Просто они стояли под деревом…

Пара на некоторое время оцепенела, Семен пришел в себя первым. Он усмехнулся и стал отряхивать свою подругу. Откуда-то прибежал Гарик и с криком «Даешь снежную бабу!» опустил на Юлю целую шапку снега. Опять же прямо на голову. Девушка уже фыркала, как буденовская лошадь, но Гарик не отступал:

– С Но! Вым! Го! Дом! – весело орал он и сыпал снег на Юльку.

Алька, Виктор и «Глухарь» решили, что надо тоже проявить дань уважения, и опустили на голову бедной девушки свою порцию сугроба.

– Идиоты… Сколько можно? – тихо пищала несчастная жертва.

Но Гарик услышал ее стоны и кинулся успокаивать. Он на секунду прижал девушку к себе и быстро, но сильно погладил ее по голове:

– Не плачь, Юленька, это новогодний душ.

Девушка с силой оттолкнула парня. Но разгневанная Алька не дремала, она немедля преподнесла Юле новую порцию снега. А чтобы не липла к Гарику, если что!

– Гады!!! Уроды! – уже вопила в голос несчастная красавица, размазывая по щекам тушь и помаду. – Семен! Убери их к чертям собачьим!

Такой неприличный крик от прелестной барышни резал уши, но результат последовал: Гарик, Алька и «Глухарь» быстро ретировались. Только растерянная Шура так и осталась под березой.

– Это все ты, да? – накинулась на нее Юлька. – Я понимаю, что Игорь меня терпеть не может, он мне мстит, а ты-то? А! Поняла! Ты мне мстишь за то, что я главную роль в клипе сыграла? Да если б не я, ты б до сих пор сидела на елке, как белая ворона, в своих крыльях! Неудачница! Семен! Где у вас ванная?!

– Почему как ворона? Я ж Сороку играла, – тихо пробормотала Шура.

Сейчас Юлька не казалась уже такой красавицей, даже дорогая тушь не выдержала снежного натиска и потекла. Под глазами появились черные круги, как у енота, а губная помада вышла далеко за пределы губ. Некогда пышные волосы пригладил Гарик, и теперь у Юльки прически не осталось совсем, пряди прилипли к щекам, а лицо стало вдруг длинным и большим, как кабачок.

– Юля, да это ж не я, – пыталась объясниться Шура.

Но девушка ее уже не слушала. Самое обидное, что и Семен посмотрел на Шуру как-то странно, с осуждением, и только мотнул головой. А ведь каких-то пятнадцать минут назад они ехали в машине вдвоем, звучала музыка, было тепло и уютно. И говорили запросто, без всяких там осуждающих взглядов. Шура даже подумала, что это нормальный, обычный парень, который может все понять…

Ну и что было делать? Снова топать домой, в город? Да что ж за Новый год-то такой?!

Шура медленно побрела в дом. Она точно решила, сейчас придет и сразу же вызовет такси. Домой! Хватит приключений!

Дом, куда она вошла, оказался роскошным. Может, для кого-то это была обычная дача, но Шура таких еще не видела. Несколько этажей, красивые витые лестницы, громадные ковры с длинным ухоженным ворсом, старинная мебель. Нет, мебель, конечно, новая, но стиль под старину. В зале, где собирались отмечать праздник, красовалась большая елка, и аромат от нее распространялся по всему дому. Что особенно понравилось, на елке не было стильных украшений. Сейчас пошла мода наряжать елочки шарами одного или двух видов, а из прочих украшений разрешались только банты. Здесь же все было по-другому. Скорее всего, хозяева в городских домах украшали елку на новый манер, а вот на дачу свезли все старые елочные игрушки. От этого становилось как-то тепло, и казалось, что вот-вот из ближайшей двери выйдет седой дедушка в очках и начнет рассказывать сказки.

Но дедушка не вышел, зато подбежала Алька и дернула Шуру за руку:

– Шур, пойдем на кухню, ты мне поможешь огурцы нарезать, у тебя красиво получается.

Ну да, ей нравилось украшать блюда. Пришлось согласиться.

Кухня была тоже очень красиво обставлена. Все удобно, под рукой, в глубине массивных шкафов Шура заметила новейшие бытовые приборы, которым даже не знала применения.

– Шур, а ты видела, какой у Гарика брат? – не особенно разглядывала кухню Алька.

– Видела. Между прочим, мне этот брат сказал, что Гарика Игорем зовут.

– Когда это он тебе успел сказать? – фыркнула сестрица. – Опять придумываешь? С чего бы он перед тобой распинался? Он, между прочим, серьезный дядька. Так что… не выдумывай… Вот этот огурчик еще порежь…

Шура пристально посмотрела на Альку:

– Аль, ты в самом деле не видела, что он меня только что привез?

– Откуда? – выпучила глаза заботливая сестра.

Шура даже нож бросила.

– Ты издеваешься, да? Ты что, не видела, как я спрыгнула с дерева и ушла домой?!

– Куда – домой? Сюда? В дом?

– Да нет же! В город! – совсем расстроилась Шура. – Я пешком ушла в город! Потому что… Ну ладно эти жеребцы, но как ты могла снимать меня, когда я висела на этом проклятом суку?!

Алька хихикнула:

– А что такого-то?! Шур, честно… Это было очень смешно! Ты так висишь и кру-у-утишься, висишь и кру-у-утишься! Как летучая мышь… Во! Точно! Надо сказать, чтоб Гарик придумал песню про летучую мышь, а видео у нас уже есть. Выложим в Инет, куча просмотров будет.

– Только попробуй выложи, – прошипела Шура. – Я потом с тобой такое видео сниму, что летучая мышь сказкой покажется!

– Хорошо, не буду выкладывать, чего ты? Вот еще помидорчики порежь…

Алька очень быстро согласилась. Это означало только одно: видео она обязательно выложит. И шеф тогда точно решит, что Шура повесилась из-за неразделенной любви. Прямо на шубе. Нет, этого никак нельзя допустить. Надо свистнуть камеру и засветить кадры, где Шура парит под елкой. Вот незадача, а ведь так хотелось быстренько вызвать такси и уехать домой, теперь же сначала придется найти чертову камеру! Ну как жить? Никому нельзя верить!

На часах была половина третьего, и Гарик озвучил программу на день. Сейчас, то есть в три часа, предполагался легкий обед. Конечно, дамы обязаны быть в красивых платьях номер один. После обеда планировались игры во дворе – для этого специально приглашен массовик, который их проведет. Дамы должны быть одеты в спортивную одежду, то есть наряд номер два. Потом намечено катание на тройках. Это Семен побеспокоился и вызвал две тройки лошадей, чтобы устраивать на них гонки. После лошадей недолгий отдых, для этого выделялась комната на двух человек… Пары должны подбираться по личному желанию, а вот в десять часов наступит главное торжество – приедет отец, его друзья и даже какой-то известный эстрадный певец. Дамы должны быть в нарядных платьях номер три. Кстати, ведущий вечера тоже из известных шоуменов.

Программа вызвала у всех бурный восторг. Даже у Шуры. Она, конечно, не собиралась тут блистать нарядами до умопомрачения, у нее не было ни номера один, ни два, ни три. Только свитер и юбка. Вот и вся нумерация. Но она и не мечтала проводить здесь весь праздник. Порадовали ее тройки. Она с ними в город и укатит, а то когда еще такси в новогодний-то вечер приедет!

Одобрив программу, молодые люди начали колдовать над электричеством, устанавливая какие-то немыслимые гирлянды, а девушки направились в кухню, доделывать последние штрихи к блюдам. Честно говоря, основные блюда были давно заказаны в ресторане, но вот во время легкого обеда и Алька, и Юлька просто горели желанием поразить возлюбленных своими поварскими способностями. И это настолько их захватило, что Юлька даже перестала сердиться на Шуру. Тем более что избранница Семена уже успела намарафетиться и снова чувствовала себя красавицей. В знак примирения она даже попросила научить ее вырезать из помидоров новогодних гномов. Шура научила, но она вовсе не собиралась никого поражать, у нее было более важное дело. Она все думала, куда Алька могла упрятать кинокамеру.

– Аль, – наивно захлопала Шура ресницами, – а у тебя с собой косметичка?

– Ну да, – пыхтела Алька, пытаясь свернуть свекольную кожуру в изящную розу. – А тебе зачем?

– Ты молодец! – фыркнула Шура. – Обманом меня сюда заманила, я не то что платья не взяла, даже накраситься толком не успела, а теперь она еще спрашивает зачем!

– А я тебе… тьфу ты черт, опять развалилась… Я тебе говорила: накрасься! Не в баню идешь… Там, на третьем этаже, комната, такая дверь с круглой ручкой… везде ручки как ручки, а у этой двери круглая почему-то… там все вещи лежат, косметичка в сумке.