— Прекрасно, пусть так. Я закажу столик и дам тебе знать.

Ответ Мэллори прерывается зевком. Быстрый взгляд на часы показывает, что уже за полночь, и я знаю, что ей рано на работу.


— Поспи немного, детка. Я люблю тебя.

Как раз перед тем, как отключаю звонок, я слышу шепот: «люблю тебя».

Глава 5

Мэллори

— Скажи мне еще раз, почему ты волнуешься из-за того, что надеть сегодня вечером? — спрашивает Зак.

Справедливый вопрос. Я задавала себе его несколько раз, и мой единственный ответ — я хочу угодить Скотту. Как бы глупо это ни было, учитывая все, что произошло.

Я хочу, чтобы он хотел меня.

— Хочу хорошо выглядеть, разве это так плохо?

— А я говорю, надень самую сексуальную вещь в своем шкафу и проведи вечер, выставляя напоказ то, что этот ублюдок не может иметь.

— Ох, Джен, спасибо за этот замечательный совет.

Зак подбирает платье в стиле ретро, черное в мелкий белый горошек. Одно из моих любимых, потому что оно облегает мои изгибы и заставляет чувствовать себя сексуально.


— Это и красные каблуки. Волосы вверх. Дымчатые глаза и красная помада.

Сорок пять минут спустя я крашу губы и чувствую, что могу покорить весь мир. Зак действительно знает свое дело. У него в одном мизинце больше чувства стиля, чем у кого-либо из моих знакомых. Я могу создать шикарный интерьер дома, но в одежде я полный профан. Захожу в гостиную, и Зак и Джен одновременно присвистывают. Делаю небольшой поворот, и они шутливо хлопают и приветствуют меня.

— Ты выглядишь как настоящая пожирательница мужчин. Скотт не узнает, что его погубило... жаль, что это твоя горячая задница, а не грузовик, который он заслуживает. — Джен ухмыляется своей маленькой шутке.

— Не будь кровожадной, — ворчу я с улыбкой. Я действительно чертовски люблю свою сумасшедшую подругу. — Думаю, мне пора, — хватаю свою сумочку со стула, на котором оставила ее раньше, и спотыкаюсь о собственные ноги. Быстрота Зака — единственное, что спасает меня от жестокого падения. — Спасибо. — Я нервно, слегка смущенно хихикаю.

— Ты в порядке? — спрашивает Зак, озабоченно нахмурив брови.

Я открываю рот, чтобы сказать «да», но вместо этого говорю:


— Не в порядке. Что я делаю? Что, если Скотт такой же, как раньше? Что, если он проведет весь вечер в телефоне, как обычно? Что, если он...

— Мэл, сделай глубокий вдох, — говорит Зак, прерывая мою тираду. — А что, если он изменился? Что, если он обратит на тебя внимание и будет обращаться с тобой как с королевой? — Мое сердце подпрыгивает, потому что я так сильно этого хочу. Хочу, чтобы мой муж вернулся. — Ты можешь гадать до смерти, но не узнаешь, пока не попробуешь. Как бы сильно я ни хотел, чтобы ты покончила с этим тупицей, знаю, что на самом деле ты этого не хочешь. — Я открываю рот, чтобы возразить, потому что ушла от Скотта, но Зак перебивает меня. — Несмотря ни на что, ты все еще любишь его так же сильно, как и раньше. Ты ушла от него только потому, что больше не могла оставаться одна в своем браке. Не потому что ты этого хотела. То, что ты ушла, открыло ему глаза. Это твой шанс вернуть мужчину, которого ты любишь.

Тебе просто нужно решить, готова ли ты снова рискнуть или нет. Назовите меня сентиментальным романтиком, но я ничего так не хочу, как чтобы он искупил свою вину и вернул тебя. Ты заслуживаешь счастливого будущего, и я знаю, что Скотт — твой мужчина. Если ты любишь кого-то, то значит, это твое. Если бы я думал, что ты можешь просто уйти с кем-то другим, я бы не поощрял это... не уверен, что Скотт способен измениться, но ради тебя и ради романтики, надеюсь, что это так.

Я обнимаю Зака и сжимаю его до боли в руках. Джен изображает рвоту, сидя на диване.


— Спасибо, Зак. Ты прав... все, что я могу сделать, это дать ему шанс. Ради самой себя мне стоит дать ему последний шанс все исправить.

— И если он опять облажается, я сделаю его калекой в подарок на твой день рождения. Я даже могу сделать это сама, — говорит Джен с улыбкой.

Я хватаю свою сумочку и направляюсь к двери.


— Спасибо, ребята. Не знаю, что бы я без вас делала.

— Тебе никогда не придется это выяснять, — говорит Зак.

Посылаю им воздушный поцелуй, закрывая дверь.

Я провожу потными ладонями по юбке платья, приближаясь к стойке администратора. «Пасташутта»1 — мой любимый итальянский ресторан, попасть в него можно только по предварительному заказу, сделанному за несколько месяцев вперед. Тот факт, что Скотт добыл нам столик здесь, доказывает, что он полон решимости произвести впечатление. Эта мысль одновременно радует меня и заставляет насторожиться. Я не хочу, чтобы он производил на меня впечатление. Просто хочу, чтобы он снова стал тем мужчиной, в которого я влюбилась.


— Чем я могу вам помочь? — спрашивает администратор ресторана.

— Я встречаюсь со Скоттом Трамблом.

— Он уже за столиком, проходите сюда.

Я иду следом, с каждым шагом все больше нервничая. Удивляюсь, когда администратор ведет меня через общий зал в одну из приватных комнат. Их невозможно получить, если не иметь кого-то, кто знает про приватные комнаты. Я мимолетно отмечаю роскошь комнаты, в которую меня привели, но глазами сразу отыскиваю Скотта, и мой мозг замирает.

На нем мой любимый темно-серый костюм без галстука. Его воротник расстегнут, а волосы сбились набок, значит, он провел пальцами по волосам. То, что он делает только тогда, когда волнуется. Он так же нервничает, как и я? Эта мысль заставляет меня чувствовать себя немного увереннее. Если он нервничает, значит, относится к этому серьезно.

Словно почувствовав, что я смотрю на него, он отрывает взгляд от меню, которое изучал, и я тут же спотыкаюсь на каблуках и чуть не сбиваю администратора с ног. Когда извиняюсь перед бедной леди, мое лицо окрашивается в миллион оттенков красного. Почему я не могу быть грациозной хотя бы в этот раз? Скотт вскакивает со стула и через несколько секунд оказывается передо мной. Не говоря ни слова, он ведет меня к моему месту, отодвигая стул для меня и помогая сесть за стол.

Наклоняется, и на мгновение кажется, что он собирается поцеловать меня, и закрываю глаза в нервном ожидании. Мурашки пробегают по коже, когда его горячее дыхание ласкает шею, а голос грохочет мне в ухо:


— Ты выглядишь восхитительно, любовь моя. Так бы и съел.

Поцелуй меня. Поцелуй меня. Поцелуй меня. Молит безмолвно мое тело. Я делаю глубокий вдох, хотя и не осознавала, что задерживаю дыхание, когда Скотт поднимается и садится на свое место. Он жадно смотрит на меня через стол, и мне приходится приложить титанические усилия, чтобы не ерзать на стуле. Скотт пожирает меня глазами, словно изголодался по одному моему виду.

Между нами воцаряется молчание, наполненное сексуальным напряжением. Не прошло и пяти минут в его присутствии, как я уже готова отбросить всякую осторожность и прыгнуть к нему в постель. Ругаю свою внутреннюю потаскушку. Я не буду спать со Скоттом. Неважно, как сильно я хочу его. Мне нужно, чтобы он показал себя, прежде чем я отдамся ему. Я просто молюсь, чтобы у меня хватило сил осуществить этот план.

Вздыхаю с облегчением, когда подходит наш официант. Скотт заказывает бутылку моего любимого белого вина и еду для меня. Мое сердце немного тает от того, что он точно знает, чего я хочу. Жареная курица альфредо с черными трюфелями. Я немного забочусь о своем здоровье и стараюсь внимательно следить за всем, что вкладываю в свое тело. Я не из тех людей с высоким метаболизмом, которые могут съесть что угодно и не набрать ни фунта. Итальянская кухня — моя единственная слабость, а богатый сливочный соус альфредо — мой криптонит.

— Ты вспомнил, — говорю я, не в силах скрыть удивление в голосе.

— Несмотря на мои действия в прошлом году, я помню все о тебе, Мэллори.

Не зная, что на это ответить, я разворачиваю салфетку и кладу ее на колени. Верчу вилку, поправляю стакан с водой... все, что угодно, лишь бы не смотреть на Скотта. Я поправляю и без того ровное столовое серебро. У меня перехватывает дыхание, когда теплая рука Скотта накрывает мою, останавливая мое беспокойство.

— Детка, тебе не нужно нервничать. Это всего лишь я.

Я не могу сдержать презрительного фырканья. Конечно, я нервничаю. Я провела месяцы, чувствуя себя непривлекательной и нелюбимой. Я ненавижу, что моя уверенность так сильно пострадала от его безразличия. Раньше у меня никогда не было проблем с самооценкой. Я знаю, что не уродина. Скотту потребовалось много времени, чтобы убедить меня, что мои изгибы — это благословение, а не проклятие, но даже до того, как смирилась с тем, что у меня никогда не будет пятого размера, я все равно знала, что хорошенькая. Умом понимаю, что не изменилась, и все же, я больше не вижу красивую женщину, которую привыкла видеть в зеркале. Ловлю себя на том, что недовольна своей внешностью, вместо того чтобы оценить то, что у меня есть. Поэтому вместо того, чтобы чувствовать себя уверенно в своем красивом платье с идеально уложенными волосами и макияжем, я нервничаю и не уверенна в себе.

Официант возвращается с нашей бутылкой вина и быстро наливает два бокала, прежде чем убежать, оставляя Скотта и меня совершенно одних. Благодарная за повод прервать контакт, я убираю свою руку и делаю приличный глоток вина. Прохладная освежающая жидкость — как раз нужное количество сладости.

— Нравится? — спрашивает Скотт.

— Очень, благодарю тебя. — Делаю еще глоток, прежде чем поставить бокал. — Как работа? — спрашиваю, решив, что, возможно, если сама начну светскую беседу, это помешает ему начать разговор, который, как я знаю, он хочет завести. Я не готова говорить о наших отношениях.

— Оживленно. Мы только что подписали многомиллионный контракт с «Тортон Маркетс».

— Это замечательно, — говорю я с гордостью. Я не могу помочь, но горжусь его достижением. Он чертовски хорош в своей работе и заслуживает успеха, но узнав, что он только что начал новый проект, настораживаюсь. Он и так проводит слишком много времени в офисе, а с таким огромный контрактом легко могу представить, что ему придется гораздо больше времени проводить на работе. Как он сможет найти время, чтобы поработать над нашими отношениями, когда будет так серьезно занят?

— Спасибо. Теперь, когда мы подписали контракт, я позволю Чаку проявить себя.

— Что?! — Восклицание срывается с моих губ громко и недоверчиво. Я хлопаю себя ладонью по губам, злясь на себя за то, что потеряла контроль над своей речью.

Скотт грустно улыбнулся.


— Решил, что пришло время делегировать полномочия. Когда я говорил тебе, что все будет по-другому, имел в виду именно это. Я не повторю одну и ту же ошибку дважды. Ты для меня важнее работы. Я люблю тебя, Мэллори. И не собираюсь сдаваться. Никогда.

И снова понятия не имею, как реагировать. Он говорит все, что я хочу услышать, но могу ли ему доверять? Я провела так много бессонных ночей, пытаясь понять, почему мой муж стал отстраненным и пренебрежительным... я отчаянно хочу знать почему, но слишком труслива, чтобы спросить. Могу ли двигаться вперед, не зная, что вызвало раскол? Сможет ли мое хрупкое сердце вынести объяснения, почему он изменился? Я не уверена, что это возможно.

Последовавшее за этим молчание оказалось неловким. Уверена, Скотт хочет больше говорить о нас, но опасается давить на меня еще больше, чем он уже сделал. Я испытываю невероятное облегчение, когда он спрашивает меня, как продвигается работа. После этого наш разговор протекает гладко.

Я рассказываю ему о новых проделках миссис Андерсон. Ей семьдесят пять, если не больше, и она не может выносить ни одного дизайна больше шести месяцев. Я переделывала ее гостиную, кухню, хозяйскую спальню и три гостевые спальни в ее доме по меньшей мере три раза за последние четыре года. Почти уверена, что она постоянно меняет свое решение, чтобы досадить мужу. Поговорим о целях взаимоотношений. Они женаты уже пятьдесят лет, и, несмотря на то, что она доводит его до безумия, любовь проявляется в каждом их действии друг к другу. У них такие отношения, какие я всегда представляла себе со Скоттом. Жизнь, полная любви и счастья. Однако сейчас она кажется для нас невозможной.

Это разбивает сердце.

— О чем ты там так напряженно думаешь? — спрашивает Скотт, прерывая мои мрачные мысли.

— О, просто думаю о семье Андерсонов, они только что отпраздновали свою пятидесятилетнюю годовщину…

Нахмуренное красивое лицо Скотта выражает понимание. Он схватывает мою меланхолию при мысли, что у нас может не быть этого.


— Мэл...

— Ну... это мило, — быстро говорю я, прерывая то, что он собирался сказать.