Сидит, грузится мой Борясик... утопая в прозрении.


Еще немного напора, усердия - и подплываю ближе.


Смущенно улыбаюсь ему.


Заметил. Нехотя взгляд на меня, а на лице - полная непроницаемость.


- Можно к тебе?


Молчит.


Еще движение - и справа от него цепляюсь за траву крутых наростов. Рывок - забралась наверх, присела рядом. Кожа вмиг гусиной стала...


Несмелое движение головой - и сам уже поддается, не в силах совладать с интересом - устремляет на меня взгляд... изучая все мои формы, и заодно татуировки на них (на руках, груди, на животе и ногах). Но еще секунды - и словно очнулся, отдернул взор - уставил пред собой.


- Бумага закончилась?


- А? - дернулась к нему ближе, плохо расслышав.


Прожевывает раздражение:


- Ничего.


Рывок - и тотчас прыгнул, погрузился в воду... резвые взмахи кролем - и рванул прочь.

С*ка Киселев...


Скривилась я уже, едва не плача.


Ну, что за?..


Да, пусть я - тварь. Пусть я его использовала, но и он - не святоша. Не соблюдал все это время целибат: чего только его секретарша стоит. Сама я не раз слышала, как эта цаца в его кабинете стонала. Просто... виду не подавала я, не прерывала их оргию, ведь, по сути, мне плевать... с кем он, когда, сколько и в каких позах...

А тут - НЕВЕСТА, б***ь! Ну, какая я, на**й, невеста?! Как такой бред мог родиться в его голове? ...замуж, да еще за него? Да убейте меня сразу!


Никогда сему не бывать.

Шумный вздох - и когда приличие более-менее вернулось ко мне, да и пауза была выдержана для зрителей, мигом ныряю следом.


С*ка, если бы не алкоголь в крови, давно бы от этого зло***чего холода... коней двинула.

Доплыть до отмели и вновь, словно маньяк, замереть рядом с Кузнецовым.


- Накупался? -  попытка подколоть. Кривлюсь нелепо в неловкой улыбке.


Метнул короткий взгляд на меня:


- К жениху своему... иди, - грубо рявкнул.


- Да не дуйся... Борь, - тихо, упрашивая, повела я.


- В смысле, не дуйся? - дерзко; резвый разворот: глаза в глаза. Нахмурился.


- Пошутил он... - тихо, боязно силюсь оправдаться.


- Да я видел, - не сбавляет оборотов. - В засос прям шутил, что у половины сразу встало!


Пристыжено, виновато опускаю взгляд.


Продолжил:


- Вот и вали на*** к нему! ПОНЯЛА?!


Резкое движение - пошагал на берег.

***


Сижу, гружусь за столом, будто чувствую, как обреченно и бесповоротно из моих рук выскальзывает нечто ценное. Некто ценный...

Тупо хлыщу водку... дабы залить горечь, обиду, боль... - а они словно глухие: только сильнее дерут изнутри.


С*ка, Кисель... так в одночасье всё пох*рить... что столько дней, недель... создавалось.

Взгляд так и тянется к Боре... но стыд и совесть приказывают терпеть. Ловить силуэт боковым зрением, лишь иногда осмеливаться смотреть в его сторону - когда (нехотя, но все же) решается на какие-нибудь слова, речь: то ли ответ кому, то ли замечание...


Но самое было невыносимо, когда его взгляд ловила, чувствовала на себе. Нет, он, как и я, старался игнорировать меня изо всех сил, не палиться, но едва какой вопрос задавал мне Кисель, или вообще отзывался кто, сидящий со мной рядом, тут же Кузнецов награждал меня... не то болью, не то трепетом.

Невеста... С*ка, как же Артем мог такое ляпнуть? Вот как?!


Хрен тебе моржовый, а не... перепихон, компот паршивый. Не говоря уже о, с*ка, е**чей свадьбе.

***


- Слушай… а вот ты вся такая в тату, повсюду пирсинг, - вдруг осмеливается «сосед» по скамье. - И чё, родители совсем не против были? Не отругали?


Язвлю (тихо, лениво, даже не смотря на идиота):


- С чего же? Сами краску мутили... иглу держали.


- А дырки... - не унывает гад. – Ну, ладно в ушах... - тычет на меня пальцем, - но еще в носу и в пупке… Верняк, еще где скрыто, - ржет нелепо, сконфужено, не без пошлого намека (пьяная скотина, откровенно скользя взором, мерила меня с ног до головы). Взор на Киселя: – А, братух. Есть еще где у нее?


- А может, тебе по роже съездить? – злобно гаркнул на него «жених» (дожевывая свой кусок мяса). Косой, короткий, с угрозой взгляд.


- Пардон, - рассмеялся пристыжено кретин, позорно отступая; развел руки в стороны. – Занесло… Спирт в голову дал. Просто, никогда таких не понимал, - хохочет. - Ладно в ушах по одной – красиво… Но на**я так до**я себя дырявить?


Едва осознанно, украдкой уставила я очи на Кузнецова – в желании поймать его реакцию, хоть какое-то мнение на этот счет. Отвечает тем же – отчего враз осекаюсь, перевожу, устремляю (проигравши, ничего не добившись) взор на надоедливого соседа. Ведусь на игру, дерзостью рубая дальше:


- Никто же больше не дырявит, вот и приходится самой...


В момент поперхнулся, закашлялся недо-кобель, залившись краской.


- Лесь… - злобно, с негодованием гаркнул, отдернул словом меня и Киселев.


Выстреливаю уже и тому в глаза укором. Смолчала, лишь прожевала, дожевала отборный мат вместе с остаткам пищи.


- Ладно, - живо подрываюсь на месте.


Хватаю со стола пачку сигарет, зажигалку и иду в темень, прочь.


Вдогонку взволнованный голос Артема:


- Ты куда?!


- Ссать!


(замирает в поражении на поляне, не смея ступить дальше, за мной)

Ничего уже не стыдясь и не страшась, остаться в полной темноте, в спасительном одиночестве. Прикурить. Сесть на бревно, закинуть ногу на ногу.


Ублюдка кусок...


Нет, не «сосед».


Кузнецов…


Вообще ни о ком другом не могу думать, никого и ничего замечать...


Даже этими тупыми подъ*бами меня уже не пронять. Если только они… не из уст Бори.


Чертова болячка… а не мужик.


Благо, практика уже почти к концу. В понедельник пойду - пусть подписывает "отзыв руководителя", отчет - и нахрен (позорно) свалю из этого гребанного "ОНГМ". Столько нервов всадить... столько мерзких взглядов похотливых сотрудников терпеть, да и того же Киселя каждый день выдерживать (вместо, максимум, пару дней в неделю, как раньше)... и все зря. Напрасно. Впустую.


Невеста, б***ь... Вот вырвать тебе бы твой язык е***ий, Артемушка!..

Вдруг шорох где-то сбоку... Долгие, бесящие, выматывающие минуты интриги.


Ну, с*ка, если это Кисель - я прям сейчас врежу ему в морду, матом обложу... и нахрен пошлю... с его этими заявами. Пусть на своих овец клеймо ставит, а не на меня: как была ничьей, так и останусь - а не, б***ь, НЕВЕСТА!

Еще миг - и сама не поверила своим глазам. Вернее, думала - в темноте и от хмеля в голове, что привиделось. Оцепенела, боясь даже моргнуть – словно от того исчезнет.


Шаг ближе:


- Еще одной не найдется?


Нервически сглотнула я слюну. Не сразу сообразила. Секунды - и лихорадочно, конвульсивно зашевелилась, задергалась, доставая из кармана пачку, зажигалку. Тотчас протягиваю. Неспешно берет трофеи.


Прикурил. Слегка медля, присел на бревно рядом. Взгляд пред собой. Затяжка - и закусил губу - слежу за его лицом (насколько это было возможно в тусклом свете луны).


- Не страшно? - взмахнул рукой на окружающую чащу.


Молчу. Отвожу взгляд.


Внезапно пристыжено рассмеялся и, прокашлявшись, сплюнул:


- Не люблю баб, которые смалят.


Поморщилась я, подавляя язвительный смех.


Прожевала грубость:


- Не люблю мужиков, которые женщин бабами называют...


Тихо захохотал. И вновь затяжка...


- Когда ты собиралась мне рассказать?


- Что? - удивленно устремляю на него взор.


Поддается. Глаза в глаза:


- Что у вас... всё серьезно.


Скривилась раздраженно я. Отвожу очи в сторону:


- Да них*ра у нас не серьезно! Борь! Сколько уж можно повторять?! - отчаянно, едва не плача.


Хмыкнул:


- Ну, он... там совсем иное заливает. Едва ли не имена вашим детям уже придумывает.


- От, б***ь! - не сдержалась. Сплюнула. Еще затяжка - и бросить на землю бычок, затоптать ногой. Шумный выдох. Закусить на мгновение губу. - Пусть болтает. Что уж... сегодня я ему сделаю - поди, его день.


- Но, - немного помолчав, вдруг продолжил Кузнецов: - Так-то я видел вас... у него в кабинете, - затяжка, выдох.


- И что? - дерзко, с вызовом гаркаю я. Глаза в глаза. Не выдерживает первый, отводит взгляд.


- И ниче... - злобно; и снова тягучая тишина минутами. - Гляди, до сих пор у себя хранит... твои красные труселя, или что там было?


- И ты хочешь?


Мигом выстрелил взором мне в очи.


- Лесь! - послышалось где-то спереди, отчего нас словно током пронзило - вздрогнули оба.


Первым на ноги сорвался Борис, а за ним и я.


- Иду! - кричу, дабы тот идиот (а судя по голосу... все же Кисель) не пришел сюда и не обличил нас обоих. Но едва шаг, как тут же обмираю, не оборачиваясь: - Не думала, что ты... такой трус.


- Я не трус, - тотчас, вдогонку, отчего движение мое - фальстартом. - Просто принцип: с чужими бабами не вожусь, и у других не отбиваю, особенно, у друзей.


- Даже если... очень хочется? - оборачиваюсь. Пристальный, многозначительный взгляд в очи: - ... обоим?


Резвое, уверенное, жестким приговором:


- Даже если.

***


И вновь сесть за стол. Вот только вместо ненависти и напряжения между нами с Кузнецовым пролегла... обида. Причем обоюдная...

Реже взгляды, но боли - не меньше.

То и дело, что молча грызем свою еду да заливаем одну горечь - другою.

Вдруг движение - и нагло, смело, откровенно обнял меня за талию Кисель. Прижал к себе.  А-ля... невзначай. Сидит, лыбится, о чем-то дальше ведет беседу с друзьями.


А меня - словно током, словно высоковольтным проводом обмотали - прожигает, прям трясет уже от неприятия, от бешенства. Вмиг приблизилась - и грубо, гневно зарычала без стыда на ухо:


- Р-руку убр-рал!


Резво обернулся. Лицо исказило удивление:


- Лесь, ты чего? - казалось, искренне поразился.


- А ты догадайся, - все так же шепотом, но жестко, отчетливо, дабы (если что, то) прочел по губам.


Нервически сглотнул слюну. Скривился в поражении.


Попытка натянуть лживую личину радости. Обернулся к своим.


Смеется за компанию с ними над недавно брошенной шуткой.


А я жду - просто закипаю уже от ярости.


Секунды - и поддается: покорно убирает руку. Локти на стол - и дальше жевать своего угря.


- А помните, - охрипло, вяло, сражаясь с внутренней бурей, - как лет десять назад вы в Васильково ездили?


- А-а-а! - вдруг выкрикнул кто-то из мужчин, сидящий где-то вдалеке. - Это когда мы еще Ерему вызывали?


- Ага, - ржет Киселев. - И Борян толпень местных аборигенов размотал.


Захохотали вдруг некоторые, видимо, смакуя воспоминаниями.


Мигом перевожу я взгляд на Кузнецова.


Сидит, грузится. А на лице - ни грамма улыбки или участия.


- Федорович, может, расскажешь? - отзывается вдруг мой сосед-доставучка.


- А? - словно очнулся. Взор по пытливым, замершим в интересе рожам, в том числе и моей (обмер, на миг, нервически прожевал эмоции и тотчас отвернулся). - Нет, не хочу.


- Ну, да ладно! - вдруг вновь отзывается тот "непонятно кто" издалека. - Короче... Был у нас такой дружбан, - ржет вдруг пристыжено. - Нет, не потому был, что мы его того... Спился, дурак. Ну, да неважно. Короче, был у нас Колян Вездюхов. И даже не лет десять назад это было... больше. Мода тогда пошла - на частные пруды. Брали в аренду, запускали малька, а со временем... ну, короче, понятно. Бизнес. Вот у него такой прудик и организовался. И как-то по пьяни пригласил всех нас к себе, в гости. Говорил-уговаривал, мол... карпы у него ого-го, по локоть и больше, и все сами прям в подсак сразу прыгают. Только стой - и лови, временами увиливая, дабы не задели, твари. Короче, п**дел красиво. Ну, мы и повелись. Днюха как раз у кого-то была... Борян, у кого?