Тревожно сглотнул слюну Кузнецов. Прожевал нервически эмоции и тут же язвительно ухмыльнулся.

Молчит, выжидающе.

- Ладно, - первым из "лишних" сообразил (что разговор уже не продолжить, ибо моя нахальность победит всякое приличие) тот, что был постарше. - Пойдем, имениннику уши надерем.

- Ага, - кидает ему Борис, так и не удостаивая того взглядом (все еще впивается оным в меня). - Да рачительней... - едва осознанно, нехотя добавил.

Подчиняется и второй свидетель.

Секунды, дабы вконец остаться наедине, и наконец-то решает ответить Биг-Босс

(причем не сбавляя градуса ядовитой улыбки):

- Хотела бы тра*нуться со мной, давно бы тр**нулась, - огорошивает меня столь дерзкой прямотой, отчего враз невольно сжалась, причем... не только от страха. Бешено заколотилось сердце, запульсировала, завальсировала кровь по венам. Молчу - внимаю будоражащим словам. Взор стыдливо скатился вниз. Продолжил любезно Борис: - А так... только играешь, дразнишь... как лисица. А в бой не идешь. Вот я и говорю: че за х**ня? Че за пляски?

Нервически сглотнула слюну. Молчу.

Немного помолчав, вновь отзывается:

- Фирсова, - уколом, отчего тотчас устремляю ему в очи взор. - Чё ты от меня хочешь? Только правду: что. тебе. конкретно. от меня. надо?

Жестко, мерно, рубя звуки.

До глубины души... прознающий, пробирающийся щупальцами взгляд - невольно начинаю дрожать под его давлением. Молчу, словно окаменевшая статуя. Нет слов - ни то от страха, ни то... от осознания полной своей немощности против него. Обреченности затеи. Осознания собственной несостоятельности, никчемности в его глазах.


Позорно, признавая полное свое поражение, опускаю очи.

Взволновано проглотила ком стыда:

- Ты хочешь знать план? - короткая пауза, словно прокручиваю барабан русской рулетки. - Ты - ...и есть план.

Хмыкнул вдруг. Только не так насмешкой заливаясь, нет. А какой-то легкой, словно пелена, иронией, силясь подстегнуть меня к чему-то большему.

Сквозь лживую, сдержанную улыбку, по капле - яда:

- Уже лучше. Уже интереснее, - отрывисто. - Поди, так скоро... и до диалога нормального у нас дойдет.

Шумно, раздраженно вздыхаю. Играю скулами. Глаза в глаза, смело:

- Чего еще ты от меня хочешь? - грубо.

Скривился, паясничая. Внезапно движение вбок, словно хочет уйти, отчего я тоже враз, инстинктивно дернулась, страшась упустить нечто безумно важное.

Но шаг - и обходит, замирает за моей спиной, да неожиданно шепотом (странным, вкрадчивым, едким, словно кислота, пробирающим желчностью до кости, до видимой дрожи):

- Во-первых... - вдох-выдох. Жуткая пауза, еще больше изводя меня и заставляя буквально уже сгорать от его тепла, жара, аромата, давления, - не хочу, что бы из меня делали дурака, - и снова колкая тишина. - Во-вторых... что бы мной пытались манипулировать... И в-третьих, - короткий миг, - что бы нагло лгали. Сможешь всё это в себе побороть - тогда добро пожаловать. А нет, то лучше и на глаза не попадайся. Ферштейн?

Но не успела я даже что-то сообразить, попытаться ответить, как враз резкое движение: схватил, обнял за талию и подал силой вбок. Испуганно вскрикнула. Невольно, теряясь, путаясь в ногах, поддаюсь я. Беглый, взволнованный взгляд то на него (с непроницаемым видом), то по сторонам.

Автомобиль. От одного из летних домов ехал автомобиль - и мы, как идиоты, стояли как раз у него пути. Но не успело авто промчаться мимо нас, не успела улечься еще та кутерьма внезапного волнения, тревоги, как тотчас, смело, стремительно шагая от беседки (а с учетом, что по склону - едва не бегом) подскочил к нам очередной товарищ Кузнецова.

- Борян, б***ь! Вот ты где!

...вмиг принялся что-то втесывать моему "герою".

И вновь возможности уплывают, вытекают из моих рук, запутывая происходящее еще больше. Но секунды тикали - а, затурканный болтовней, неунывающим лепетом знакомого, Кузнецов все еще удерживает меня подле себя, не выпуская из цепкой (заботливой) хватки.

- Колян, так ты идешь? - вдруг кричит кто-то из ребят (стоящих у беседки) этому надоедливому молодому человеку.

- А? - живо оборачивается. - Да! - машет рукой.

Вот он миг - упусти который, можно потерять уже все.... А потому смелое, отчаянное движение, разворот и тихо (дабы только тот услышал), на ухо, обжигая дыханием, отчаянно шепчу Кузнецову:

- Связь с тобой. Она просто убьет Макса.

Обомлел Федорович, глаза округлились. Брови выгнулись.

Нервически заморгал.

- Ну, так че... вы идете? - бросает уже на нас взор этот докучливый товариСЧ: растерянно то на меня, то на заледеневшего Бориса. - Федорович, ты че?

- А? - шумный вздох, приходя в себя. - А, да идем.

Взгляд мне в глаза:

- Идем же?

- Куда? - удивленно.

Но вместо ответа - ожившая ухмылка, и силой, напором, все еще не выпуская из своих стальных объятий... повел куда-то наверх. Мимо народа (что копошился в пресловутой уже беседке), по тропинке, через рощу, пока вовсе втроем не выбрались на какую-то грунтовую дорогу.

- Куда мы, Борь? - отчаянное, с возмущением, с невольным испугом.

Обмерла я на месте, не желая больше и с места сдвинуться.

Вот только воля Царя была куда убедительней моих протестов. А потому напор - и шаги, вновь шаги по эшафоту.

- Кузнецов, мать т**ю! - гаркаю на него, попытка выдраться, отбиться.

Заржал Федорович и еще сильнее сжал в своих руках, отчего невольно застыла лицом к лицу, до неприличия близко. Взор в глаза.

Замер от удивления и его товарищ.

- Да в ресторан местный, - наконец-то решается, снисходит на ответ (ржа неприкрыто) Борис. - Че ты завелась? Куда бы я еще мог тебя потащить? Не в кусты же? Да еще втроем...


...

Застыть у барной стойки. И, пока наши (а толпень собралась тут некислая, нащупав интересную жилу снабжения) выбирали, что их душа желает, кроме уже облюбованных шурпы, копченых ребрышек кабана, дикой утки, вяленого леща и угря, Кузнецов заботливо принял заказ. Схватил с прилавка трехлитровую банку с прозрачной жижей взгромоздил мне, всучил в руки.

Пристыжено улыбаюсь, удивленно таращу глаза:

- Только не говори, что это самогонка.

Ухмыляется злокозненно, но еще миг - и сдается, пока меня вовсе шок не добил:

- Березовый сок.

Расплатиться за покупку и схватить тотчас вторую банку. Разворот ко мне:

- Давай сюда, - машет освободившейся рукой. Тычет ладонь.

- Да ладно, донесу, - смущенно смеюсь.

- Не выделывается, - сам уже силой выдирает, поддаюсь... помогаю удобнее взять. - Мы пошли, - кидает своему товарищу.

- Ага, - радостно махнул нам тот.


...

Неуверенные шаги по тропинке:

- И зачем же я тогда шла? - усовещенная, хохочу, наблюдая, как того нагрузила, а сама плетусь... руки не знаю куда деть.

Улыбается:

- За компанию...

Но не успела ничего и ответить, даже подшутить, как догоняет нас торопливо Колян.

- Ну, теперь-то затарились! Можно ужираться на полную - будет чем с утра подлечиться! - радостно вскрикнул тот.

- Ой, как вспомню, - внезапно мечтательно заговорил Борис, - как молодые были, сами в лес ездили, сок из берез цедили. Раз даже Ерему на это подбил. Только, правда, - вдруг пристыжено заржал, - кроме как набухаться до отключки, у нас ничего умного из всего того не вышло... Молодые, дурные были...

- А сейчас поумнели? - язвительно хохочу.

Метнул на меня взгляд; улыбнулся, добро так, снисходительно:

- А сейчас... ленивые стали. Да и здоровье уже не то. Беса уже так не погонишь. Чуть напнулся - и уже то кости ломит, то тошнит, то баиньки пора.

- Старикашка вредный, - сплевываю... но без зла, с дружеской, нежной издевкой.

Рассмеялся усовещено, махнул слегка в мою сторону банкой:

- Сча дозвиздишься, всучу - сама потащишь.

Ржу:

- Давай, - протягиваю руки. - Я же сразу предлагала.

- Иди давай, - резво кидает мне, странное движение: попытка подначить, пнуть слегка меня, да не как. Заливаюсь... звонким, счастливым смехом - но поддаюсь. Живее по тропинке, протиснуться меж деревьев и к беседке.


...

Поставить трофеи на стол и едва хотели уже занять свободные места: естественно, в голове своей я уже мостилась рядом с подобревшим (на самом деле, не знаю до конца по какой причине - лишь догадки) Кузнецовым, - как вдруг рядом нарисовался взволнованный Киселев:

- Лесь, иди ко мне! - живо кидает мне, лихорадочно замахав рукой.

Напротив Бори. С другой стороны стола. Чуть справа...

Обмираю я, растерянная. Нахмурилась невольно.

С*ка, и не пошлешь же его при всех.

И неудобно как-то.

Беглый, взволнованный взгляд на Федоровича, будто тот что-то толковое подскажет... или остудит пыл своего подчиненного, своего товарища. НО... понимаю обреченность всей ситуации: это - день Артема. И сегодня здесь... я с ним, а не... с Борей.

Обижено, виновато поджать губы - разворот и вынужденно шагаю прочь... от мечты к долгу. К совести.

Присесть рядом с заводилой, героем вечера... Вдруг получить украдкой поцелуй в висок, короткие объятия от именинника. И внезапно встал, живо поднял стопку Компот:

- Ладно, ладно... народ, хватит дергаться. Давайте уже выпьем!

- Так уже ж недавно дерябнули, а кое-кто и не одну, да, Дим? - хохочет какая-то барышня, колким взором сверля своего кавалера.

- А я че? Я с Артемом заливал повод.

Смеемся и мы все невольно.

- Короче! - вновь гаркает на нас взвинченный по непонятному поводу Киселев. - Третий тост... и он за что?

- За любовь! - почти хором вскрикнули девушки.

Ухмыльнулись парни.

- Вот! - подытожил Артем. - А потому и хочу поднять... за свою радость, за свою прелесть, за свою звездочку, которая так прекрасно освещает мне путь, ведет меня по моему темному, глухому пути. За мою Олесеньку!

Обмерла я, выпучив на него глаза. Не моргаю. И не дышу.

Пропала даже дрожь - казалось, вот-вот зажмут курок - и меня расстреляют.

- Сладкая моя, - вмиг продолжил палач. Взор мне в очи. - Поднимаю этот тост за тебя! Спасибо, что появилась в моей жизни! Что скрасила ее! И в свои тридцать пять... я наконец-то счастлив! - разворот ко всем, и громко, жестко, убийственно: - ЗА МОЮ НЕВЕСТУ!

Глава 4. Принципы

Глава 4. Принципы

***


- Сладкая моя, - вмиг продолжил палач. Взор мне в очи. - Поднимаю этот тост за тебя! Спасибо, что появилась в моей жизни! Что скрасила ее! И в свои тридцать пять... я наконец-то счастлив! - разворот ко всем, и громко, жестко, убийственно: - ЗА МОЮ НЕВЕСТУ!

Вмиг толпа взревела счастливо, уволакивая мое сознание в пучину поражения и исступления. Какая только игра чувств, прозрения, эмоций и грубого мата не прошлась, не отпечаталась тогда на моем лице. Но деваться некуда - да и в голове сейчас прострация. Шок. Мигом вскочила я, заливаясь краской... взволнованный, испуганный взгляд метнула на Борю - сидит, ошарашенный, выпучив глаза... не моргает.



Буквально момент - и какой-то недоразвитый громко, радостно заорал, завопил, скандируя: "ГОРЬКО!"

С*ка... сама даже не поняла, как враз схватил меня в свои объятия Артем и при всех впился жестким, повелительным поцелуем... от которого больше мерзко стало, чем волнительно. Меня словно парализовало - ни ответить не могла, ни даже оттолкнуть. Минуты - и наконец-то отпускает, отступает.


А я все еще... в оцепенении, не знаю... даже как звук издать. А на Кузнецова - и того страшнее взглянуть.

Внезапно:


- Ну что? - грубо, не в силах утаить, сдержать полностью злость за наигранным весельем, шумно вздохнул Борис и звонко хлопнул ладонями по коленям. - Выпили... теперь можно и поплавать?

...помчали мужики в воду, радостно плюхаясь в холодину. Визжат, орут, ржут... Просто невероятный взрыв задора. И если те еще на отмели тупили, то Кузнецов вмиг нырнул - метры неведенья - и показался уже на глубине. Не оборачиваясь, резво, стремительно поплыл вперед.

Живо стаскиваю с себя шорты, футболку и прямо так, в нижнем белье (как-то не рассчитывала я сегодня плавать, в апреле-то, однако...) смело пошагала на берег.


- А ты-то куда? - удивленно бросил мне вслед ошарашенный Киселев.

Не оборачиваясь, дабы не выдать себя своей ненавистью, что не в силах в его сторону уже сдерживать, скрывать, гаркнула:


- Трезветь, б***ь!

- О-о-о! - вмиг заревели кобели, наслаждаясь картиной. Чую, поспешили за мной и другие девки. С разбегу - в воду, с головой, не желая еще дальше отпускать цель - и мигом плыву на глубину... в сторону острова.