Эта с*ка наконец-то поймет... как мной помыкать и как мне указывать: как захочу, так и буду жить... и с кем захочу, с тем и буду "тр**аться".

Ты хотел войны? Что ж... пора развернуть боевые действия...


***

Украдкой закинуть мысль-червяка в голову секретарши "биг-босса", что их начальник юр. отдела что-то накосячил, во что-то влип, но отмалчивается, - и затем самой втиснуться в кабинет мелкой, но моей шишки.

Киселев аж покраснел, побелел от моего яркого, чувственного вида.

И сам не понял, как я оказалась у него на столе... жадно ухватив за галстук, потянула на себя...

Губы вмиг срослись в жарком поцелуе... развратные ласки языком... не двузначно намекая на близость, вторя ощущениям и (его) желаниям... Застонал позорно, сдаваясь...

Вмиг забрался под юбку и потянул на себя кружева.

Тотчас проникаю руками к его брюкам. Неловкие, но старательные движения... в попытке справиться с ремнем, ширинкой - казалось... мой "начальник" уже готов был от одной только мысли близости сего эпического (а мурыжила я его почти год) момента... сдаться, расплываясь в удовольствии, так и не сорвав запретный плод.

Б***ь! Кузнецов, где же ты?


Живо хватаю руки ублюдка и заставляю резво, до боли сжать мою грудь - поддается. Игриво рычу, стону... Выгнулась на столе...


С*ка, если ты сейчас не явишься... я сама тебя засажу за решетку, вместо Макса! Как минимум за такую непунктуальность и подставу...

Схватил за бедра и властно потянул на себя...


Ну, мразь...

И вдруг стук, треск, шорох... Черти что - но дверь распахнулась (едва не с ноги) и злой, недовольный происходящим, влетел в кабинет Федорович.


- О! Б***ь... - вырвалось из его груди. Обмер ошарашенный.

Мигом отстранился от меня Киселев. Взгляд на красные кружева в своих руках... - тотчас спрятал в карман, заправил брюки.

- А че это у нас... - вдруг продолжил Борис. Шаги ближе. Швырнул какую-то папку с бумагами на стол (как раз туда, откуда я только что встала, спешно застегиваю рубашку, но не до конца...), - секретуток привезли, а я не в курсе? - попытка сквозь  гнев шутить.

- А... ну это...

Беглый, барский взгляд бросаю на Кузнецова, проходя мимо. К стеллажам - беру папки с полки. Не оборачиваюсь.

- На практику к нам... я в-вам... вчера говорил, - наконец-то рожает моей "...-ряженный".

В момент роняю (соскальзывают нарочно на пол) документы. Присаживаюсь, эротично выгибаясь... всячески демонстрируя в обтянутой юбке отсутствие белья... своим  верным зрителям.

Гребу бумаги - а те только сильнее разлетаются.

Стоят. Молчат, ублюдки. Жадно наблюдают...

Ну-ну... кобельки мои, клюйте... Сопротивляйтесь, пока хватает у вас сил на это.

Но еще минута - и первым не выдерживает, с*ка, Кисель... мигом присел рядом и давай помогать, то и дело... что временами пялясь на грудь.

- Потом зайдешь, - едва слышно.

Ага, разбежалась... Смотри-ка, опять из трусов выскочила (были бы они на мне).


Встала, полуоборот к Борису.

Колкий, короткий взгляд в глаза - а он онемел, словно статуя. Казалось, даже не дышит.

- Я же, надеюсь, вы не против?

Не сразу сообразил, что к нему обратилась. Нервически глотнул слюну.

Сухим, осиплым голосом:

- Против... чего?

- Ну, что я у вас тут...?

- Что?

- Ну, практику пройду... - не выдерживаю и невольно смеюсь.

Даже я не ожидала такого поворота. Да, реакции. Да, желания... Но не ступора. Мужика-гуляки, второго Казановы в городе (после Еремы)... и такой детский сад его развел.

Шумный вздох, проморгавшись, оторвал наконец-то взгляд от моей груди.

- А... да, - разворот к Артему. - Потом ко мне зайдешь. И уберите здесь... Короче, - зажмурился в поражении, - сам знаешь.

Шаги на выход.

Быстрый, взволнованный взгляд на Киселева - и мигом вылетела за гендиректором вслед: от греха подальше. Не хватало еще, чтобы Викторович меня дожал.


Едва вышла за порог, как слышу:

- Этой с*ки чтоб не было здесь больше, - кинул грозное (не оборачиваясь) секретарше Киселева.

Обомлела я, ошарашенная.

Вскочила в не меньшем шоке и девушка.

Заикаясь:

- К-какой? Фирсовой?

Враз застыл на месте Борис, словно его кто вколотил в землю. Секунды, дабы переварить услышанное, разворот - взгляд на подчиненную, а затем на меня. Глаза выпученные, на лице презрительный оскал:

- Фирсова?

- Да, - гневное, дерзкое, с вызовом... сплевываю я. Выпрямилась, как перед расстрелом. Царкский взгляд.

Удивленно вскинул бровями.

- И *** лысого ты тут забыла?

Невольно улыбаюсь жесткой (хоть и невольной) иронии сказанного.

- Раздавить его... по крайней мере, морально.

- Кого его? - с вызовом.

- Макса Фирсова, брата моего.


***

- Ну, и какого х** ты не явилась с утра?! - первое, что послышалось из телефона, едва я приняла вызов от Макса. - Или, б***ь, я должен за тебя твою практику проходить?!

- Я же тебе еще на той неделе сказала... иди ты нах**, вместе со своими драгоценными мусорами... Я - в "ОНГМе". Привет от Кузнецова.

Глава 2. Кошки-мышки

Глава 2. Кошки-мышки


***

Жуткий выдался денек - благо, после обеда рванула домой. А так все утро Кисель по пятам, как охотничья псина: пытался выцепить да завершить начатое (и даже нагоняй добротный от босса не остудил). И ведь уже не отмажешься, без особого палева. Но спать с ним - уж никак не собиралась. Я, вообще... как-то не любитель такого дела. Нет, дело хорошее, приятное... Вот только последствия от него - мерзкие, да и достойного рыцаря как-то не нашлось: одни ошибки. То ли дело - Кузнецов. Там месть покроет всё. Когда Макс узнает, с кем связалась... да еще и сплю - как минимум, предынфарктное случится...


***

И вновь мурыжить Киселя, как только умела и могла. Максимум - немного позажиматься в коридоре. В кабинет же - ни ногой, ибо четко понимала, осознавала... чем всё это закончится. А уж, тем более, не дурак отныне: сто раз перепроверит, чтоб дверь была заперта на ключ.


Блат творил свои чудеса. Являлась в офис нечасто, и то - лишь до обеда: в общем, когда и Кузнецов был. Изучала документацию, перебирала их материалы по судам (хозяйственные дела). Всё необходимое искала для своего диплома: туго, жутко, с учетом моей "подрывной деятельности", но с учебой более-менее не завязала и еще справлялась.


Пару раз даже удавалось пробиться, прибиться к занятому "боссу" с нелепыми вопросами по поводу некоторых договоров, указывая на недочеты по визированию или "туманности" кое-каких пунктов. В частности, относительно сроков поставок и ответственности контрагента, но Начальник лишь загадочно улыбался - а затем разворачивался и уходил прочь.

Странно, такая шикарная победа в первый день - и такой фиаско опосля.

Казалось, он не просто меня избегал, а даже... боялся. Нет, не как врага, а как... хищника.


***

- И, каков план? - не выдержал, почти спустя неделю, Кузнецов и кинул нечто подобное, поймав, зажав меня у кофейного аппарата. Выждал, когда стакан наполнится до краев, живо схватил оного  и, сделав соответствующий жест, победно съязвил в лицо: - Твое здоровье.

Козлина.

Отхлебнул кипяток, но даже не поморщился, облокотился на стену, замирая почти вплотную. Недоверчиво, хитро, коварно прищурился.

- А ваши, - решаюсь укусить в ответ, - Борис Федорович, секретарши уже вовсе разучились готовить кофе, али бастуют?

Рассмеялся пристыжено. Но не пропустил удар:

- Он у них не настолько сладкий...

Невольно вздернула бровью я:

- Бросьте, в нем же ни одной порции сахара. Чистый кайф - сплошная горечь.

Ухмыльнулся злокозненно, враз приблизился, отчего вмиг ощутила его тепло, сводящий с ума аромат (с примесью парфюма, сигарет). Облизался. Вкрадчиво, завораживающим шепотом, пронзающим до дрожи, пробивающим до самых пят, тихо прорычал:

- А любишь погрубее?

Тотчас перехватило дыхание, жар ударил в лицо.

Предательски сжались мышцы в теле.

- Смотря... - слегка охрипло, но еще гордо и смело, - насколько больно будет.

- Лесь, - послышалось за моей спиной.

Мигом выстреливает взглядом недовольно босс на нахала. Оборачиваюсь и я.

Киселев. Естественно - да и голос узнала сразу.

Шумный вздох - отрываюсь от стены, вырываюсь из плена дурманящего запаха и напряженной близости, и иду к своему супостату, "спасателю": с другой стороны... и хорошо. Не готовые мы еще с Боренькой, не готовы. Вмиг страсть в нелепую пятиминутку  обратим, и на всём том план мой счастливо пох*рим.

Нет, Кузнецов, не-туш-ки... Ты мне нужен... конкретно, надолго и сполна.


***

В этот вечер остался допоздна. Борясик... остался допоздна. Более того, ушла даже уже и его секретарша - а свет в кабинете директора никто не спешил гасить.

Знак. Это был знак.  Его - мне. Не иначе...

Как и Кузнецов - я отпинала стрелки на часах до последней рабочей минуты. И пока автомобиль Гена все еще красовался на стоянке, под нашими окнами, пока и я... не торопилась покинуть чертоги сего странного, и такого неоднозначного "ОНГМ".

Скрипнула дверь - и из здания последний, ленивый "житель" омута выплыл - Киселев.

Многого мне стоило его корректно так послать, чтобы он всё же пошел... но при этом ни обиды, ни подозрений в нем не зародилось: едва убедила, что наконец-то серьезно занялась учебой, и, более того, удачно стал вырисовываться отчет по практике, а потому... пусть дует восвояси, пока не убил всё мое... редкое, но такое безумное вдохновение.


Живо поправить на груди лацканы рубашки, юбку поровнять; подкрасить губы, ресницы - и рвануть на абордаж.


***

Несмелый стук в дверь (для приличия и на случай ошибки - если он, попросту, кого-то елозит там), дернуть на себя деревянное полотно.

Поддалось.

Беглый взгляд - и, убедившись, что Царь один в своих палатах, зайти, протиснуться внутрь.

Пару шагов - застыла, рисуя игривую застенчивость:

- Скучаете?

Ухмыльнулся.

Короткий глоток (вероятнее всего, алкоголя) - и отставил стакан на стол. Вальяжная поза, развалился в кресле, нога на ногу; высокомерный, барский, пытливый взгляд - вовсе не думал строить приличный, собранный вид.

Поддаюсь на настроение - ступаю ближе. Обмираю у самого стола.

- А вы... гостеприимный.

- Чего до сих пор в офисе? - игнорирует.

- А вы чего?

Усмехается.

Вдруг движение - и оперся локтями на стол, сцепил пальцы в замок, коварно (невольно) пряча за руками лицо.

Только глаза - хитрые, прищуренные, жадно силящиеся взором меня расковырять, разгадать загадку.

- А я не обязан отчитываться, - отзывается.

Улыбаюсь уязвленно.

Присаживаюсь на край стола, к нему спиной. Руки - по бокам, опираясь. Забросить ногу на ногу (следуя его нахальному примеру).

Закусила губу, подбирая слова. Но ничего умнее, или кусачее не нахожу:

- А я обязана? - полуоборот, едкий, тихий смех.

Клюет. Тотчас впивается взором мне в декольте - но ненадолго. Вдруг моргнул приговором. Живо отодвинулся вместе с креслом от стола.

И снова вальяжная поза. И снова пристальный, манящий, пронзающий, недоверчивый взгляд. Губы исказила едкая, ядовитая ухмылка:

- Что тебе надо, Фирсова?

Оборачиваюсь сильней, глаза в глаза.

- А тебе?

- А мы уже на ты?

- Тебе можно, а мне нет? - заливаюсь цинизмом. Молчит, лишь рачительнее сверлит взглядом. Пытаюсь обыграть: - Хорошо. А ВАМ... что ВАМ нужно?

Внял. Вкусил - понравилось. Улыбается игриво:

- Сотрудники... послушные.

- А я - непослушная?

Вновь пауза, играя с нервами, рождая между нами... пылкое, душу щиплющее, напряжение.

- Непослушная, - решает ответить. - Непунктуальная. Ленивая... Невоспитанная... - словно смакует всеми моими "недостатками". Неспешно, мерно, перебирая мысли, воспоминания... мечты. - Вот кто тебе... позволял на стол ко мне садиться?

- А Вы прогоните...

Хмыкнул в поражении, рассмеялся пристыжено. Улыбаюсь и я его реакции.

Вдруг встал, шаги ближе. Обогнул сбоку. Обмер лицом к лицу.

Сладкий, волнующий, до трепета пробирающий, взгляд, что неторопливо, изучая, скользит по всему моему телу.

И наконец-то глаза в глаза. Сдержанная улыбка: