Но нет, Кэсси ничего не забудет. Нет смысла обманывать себя! Она вообще редко что-либо забывает и всегда верна своим привязанностям. По странному стечению обстоятельств одной из таких привязанностей стал, по-видимому, Эндрю Рэмси, и теперь она готова цепляться за него, даже если это означает конфликт с матерью.

Лили медленно пошла к выходу, ничего не видя от слез. Она знала, что в таком состоянии все равно не сможет есть, а чтобы заснуть – об этом нечего и думать. Через минуту она стояла на террасе, глядя на прибой, посеребренный лунным светом, и тщетно пыталась найти выход из положения.

– Позвольте мне поговорить с ней, – раздался вдруг негромкий голос рядом с ней.

Лили вздрогнула и повернулась к ступенькам, ведущим вниз с террасы.

– Я не собирался приходить к вам до завтра, – продолжал Эндрю, поднимаясь к ней. – Но у меня не идет из головы, как отнеслась к вашим словам Кэсси, и я понял, что она будет переживать. Ведь она расстроена, не так ли?

– Да будьте вы прокляты! – Лили нервно сжала руки. – Все было хорошо, пока здесь не появились вы.

Эндрю стоял на террасе, внимательно глядя ей в лицо.

– И вы тоже расстроены. Поверьте, мне жаль, что так вышло, Лили! – Он порывисто шагнул к ней. – Позвольте мне помочь… – Он отступил, покачивая головой. – Хотя нет, еще рано.

– Вы мне поможете, если уберетесь отсюда.

– Это не решение проблемы. Вы же очень близки с Кэсси. Вы знаете, как она это воспримет.

– А вот вы – не знаете! Вы ничего о ней не знаете! Вам что, захотелось поиграть в отца? Но Кэсси не игрушка, которую можно взять, а потом бросить, когда она вам надоест.

– Это не так, Лили.

– Почему я должна вам верить? Моя дочь лежит в постели, вероятно, плачет и даже не позволяет мне ее утешить. – Глаза Лили опять наполнились слезами. – Раньше у нас никогда не было таких ссор. Она всегда меня любила и знала, что я ее люблю… – Слезы мешали говорить. Помолчав минутку, она продолжала дрожащим голосом:

– Пожалуйста, уезжайте, оставьте нас.

– Неужели вы не понимаете, что это невозможно? – В голосе Эндрю прозвучала такая боль, что Лили была поражена. – Я действительно хочу вам помочь. Позвольте мне увидеть ее, Лили.

– Нет.

– Ну пожалуйста! – Лицо Эндрю, озаренное лунным светом, было напряжено, уголки губ опущены. – Я должен что-то сделать. Нельзя вас оставлять в таком состоянии. Дайте мне поговорить с ней всего пять минут, и я постараюсь все уладить.

– И скажете, что вы ее отец?

– Нет. – Он прямо посмотрел ей в глаза. – Не скажу, пока не пойму, что заслужил право так называться, и пока вы сами мне это не разрешите. – Он просяще улыбнулся. – Я даже обещаю, что она поест.

Лили удивленно взглянула на него.

– Откуда вы знаете, что она не ужинала?

– Ну, вы сами сказали, что она расстроена. Естественно, я заключил… – Он сделал нетерпеливый жест. – Это неважно. Вы же не хотите, чтобы Кэсси всю ночь переживала?

– Конечно, нет. Но я не хочу, чтобы вы… – Она остановилась, внезапно осознав, что собирается

Сейчас сказать. Неужели она так эгоистична, что позволит дочери быть несчастной, лишь бы ее не утешал кто-то другой?

– Кэсси – самое важное в вашей жизни, вполне естественно, что вам не нравится чужое вмешательство, – произнес Эндрю тоном бесконечного терпения.

– Вы догадливы. – Лили с вызовом посмотрела ему в глаза. – Мне действительно не нравится ваше вмешательство. Если я разрешу вам сейчас поговорить с Кэсси, то это не значит, что я не сделаю все возможное, чтобы избавиться от вас.

Эндрю грустно улыбнулся.

– Знаю.

Она отвернулась и холодно сказала, глядя на море:

– Пять минут. Первая дверь слева.

– Хорошо. Я оставлю дверь в комнату девочки открытой, чтобы вы могли убедиться, что я не настраиваю ее против вас.

Заскрипела входная дверь, затем послышались тихие шаги Эндрю и легкий стук в дверь Кэсси. Ровно через пять минут Лили услышала, как он со смехом прощался с девочкой. Кэсси тоже смеялась, и Лили почувствовала одновременно облегчение и ревность. Через мгновение Эндрю уже стоял рядом с ней на террасе.

– Она просила меня узнать, нельзя ли ей чиз-бургер на ужин. – Легкая улыбка тронула его губы. – И жареную картошку вместо салата. Думаю, пользуясь ситуацией, она попытается выторговать все, что можно.

ЗАМОК НА ПЕСКЕ

235

. На нее это похоже! – ответила Лили, оборачиваясь к нему. – Что вы ей сказали?

Ничего такого, что бы вам не понравилось – Он остановился, уперевшись руками в перила. – Но я сказал, что еще поживу здесь какое-то

Время, и надеюсь, что вы разрешите нам познакомиться поближе.

Лили насторожилась.

– Кто знает, – непринужденно продолжал он – может быть, Кэсси надоест мое общество? Говорят же, что излишняя близость не способствует дружбе.

– Вряд ли. – Лили сурово поджала губы. – Вы, кажется, околдовали ее.

– Интуиция. – Его руки крепче сжали перила, большой палец сновал по ним туда-сюда. – Если я такой, каким вам кажусь, то, возможно, мне первому все это надоест, и я уеду. – Он прищурился, глядя на нее. – Или вы уже не считаете меня легкомысленным юнцом?

Лили не знала, что и думать. В какие-то моменты Эндрю казался совсем мальчишкой, а иногда за этой юношеской живостью проглядывал человек, настолько умудренный опытом, что это не могло не насторожить.

– Я не понимаю вас, – ответила она, наконец.

– Так попробуйте выяснить, что я из себя представляю. А я мог бы тем временем получше узнать Кэсси. И вас, Лили. – Он сделал шаг к ней и нежно коснулся пальцем ее щеки. – Вы не пожалеете. Я никогда не причиню вам боли.

Тем не менее, его легкое прикосновение вызвало у нее жгучее ощущение, чем-то очень похожее на боль. Его взгляд словно приковал Лили к месту. Она глубоко вздохнула и обвела пересохшие губы языком.

– А я и не позволю вам причинить мне боль! – Она отступила, и его рука опустилась. – Это какое-то сумасшествие! Почему я должна вам верить? Как вы можете доказать то, о чем рассказывали?

– Никак. – Эндрю минутку подумал. – Знаете что, позвоните Генри. Насколько я знаю, вы поддерживаете с ним связь. Спросите у него имя донора – отца Кэсси.

– Он говорил мне, что эти имена хранятся в тайне.

– Теперь он так не скажет. – Эндрю взглянул на нее с любопытством. – А что он вообще говорил о вашем доноре?

– Не так уж много. Что он молод, здоров, интеллектуально развит и абсолютно психически устойчив.

Эндрю кивнул.

– Представляю, как важно было для вас последнее. – Он улыбнулся. – Я такой и есть, Лили. Если вы примете меня как отца для Кэсси, могу я надеяться стать и вашим другом?

– Это разные вещи.

– Разная степень близости? – Он подошел еще на шаг ближе и ласково коснулся пальцем ее нижней губы. – Близость – это хорошо, Лили. Поверьте, я не Тэйт Бэлдор.

Имя обожгло ее, словно молния, разом разрушив ту мечтательную атмосферу, которую создал Эндрю. Она отступила.

Я не хочу говорить о Тэйте Бэлдоре. Эндрю кивнул:

Хорошо, не будем сейчас этого касаться, но рано или поздно поговорить об этом придется.

– Нет. – Лили решительно двинулась к двери в дом. – Мое прошлое – это мое прошлое, и вас оно не касается, – бросила она через плечо.

– Но я часть вашего прошлого, Лили. – Его мягкий голос последовал за ней. – А ваше настоящее меня очень даже касается. Я буду на пляже завтра в четыре. Говорю вам на тот случай, если вы захотите быть там, чтобы защитить Кэсси от меня. – Он помолчал. – Но я надеюсь, вы теперь понимаете, что я никогда не причиню ей вреда?

Она обернулась, чтобы посмотреть на него, лицо выражало озабоченность.

– Я… я даже не знаю. Может быть, в мыслях у вас и нет ничего плохого, но Кэсси так восприимчива ко всему, и по какой-то странной причине она, кажется, испытывает к вам симпатию.

– Родственные души всегда тянутся друг к другу. – Он улыбнулся. – Но я все же думаю, что вам будет спокойнее, если вы убедитесь в том, что я – отец Кэсси. Я хотел бы, чтобы вы позвонили Генри сегодня вечером и спросили обо мне. Вы это сделаете?

– Возможно. – Не посмотрев на него, Лили вошла в дом. Закрыв дверь, она прислонилась к ней, чувствуя себя странно опустошенной. Не понятно, почему этот Эндрю Рэмси так действует на нее. Ёго голос звучал так мягко, слова были так убедительны, ничто в его поведении не сообщало об угрозе. Тем не менее, Лили чувствовала себя совершенновымотанной, как будто боролась с существом титанической мощи и проиграла. Она считала, что хорошо разбирается в людях, но Эндрю Рэмси все еще оставался для нее загадкой.

– Так как, мамочка, можно мне чизбургер?

Лили вздрогнула и увидела в дверях спальни весело улыбающуюся Кэсси. Девочка была в пижаме, на лице не осталось и тени враждебности. У Лили словно камень свалился с души.

– Почему бы и нет? – ответила она, сразу повеселев.

– А жареную картошку? Лили улыбнулась ей в ответ.

– Так и быть, получишь и картошку, но после того, как съешь салат. Кэсси вздохнула.

– Знаешь, Эндрю сказал, что я тороплю события.

Улыбка Лили погасла.

– Не собираюсь тебя обманывать, Кэсси. Я пока еще ничего не решила насчет твоего друга Эндрю.

– Я знаю. Эндрю сказал, что для этого тебе понадобится немного времени, и мы не должны тебя подгонять. – Шлепая тапочками, Кэсси пошла в кухню. – Он все мне объяснил.

– Он, кажется, прекрасно умеет все объяснять.

– О да, он все делает ясным, как стекло. Ты еще увидишь, когда узнаешь его получше. – Кэсси обернулась к матери:

– Так ты разрешишь мне посидеть часок за пианино?

– Но ты же говорила, что музыка пропала.

– А теперь я ее опять слышу, – проговорила Кэсси, идя в кухню. – Эндрю принес ее обратно.

«Как удалось этому Эндрю настолько покорить Кэсси за такое короткое время?» – беспомощно думала Лили. Она направилась в кухню через гостиную, когда Кэсси вдруг развернулась и бросилась ей навстречу. Лили вздрогнула от неожиданности и испуганно посмотрела на дочку.

Я забыла тебе сказать! – Кэсси с разбегу прижалась к ней и обхватила ее за талию. От такого медвежьего объятия у Лили даже перехватило дух. – Я люблю тебя, мамочка!

– Правда? – У Лили было ощущение, как будто на открытую рану капнули чудодейственным бальзамом. – Я тоже люблю тебя, Кэсси. – Ее руки обвились вокруг маленького теплого тельца. – Ужасно люблю! Я так хочу, чтобы нам обеим было хорошо!

– Я знаю, – улыбнулась Кэсси. – Я тоже.

– Не должна ли я благодарить мистера Рэмси за это выражение чувств? – Лили строго нахмурила брови.

Кэсси помотала головой.

– Он не говорил мне что-то делать. Он просто сказал, что если любишь кого-то, то надо высказывать им это… а то они могут забыть.

– Очень мудрый совет, – сдержанно заметила Лили. Она еще раз обняла дочку и слегка отодвинула ее. – Не сделаешь ли и мне гамбургер, дорогая? Мне еще нужно позвонить. Я быстро.

– Ну конечно. А кому? Профессору Кендл?

– Нет. – Лили повернула к себе телефон на столике у дивана. – Я должна позвонить старому Другу, которого я знала еще до того, как ты родилась.

* * *

Когда на следующий день Лили повела Кэсси на пляж, Эндрю сидел точно на том же месте, где она вчера его оставила.

Кэсси радостно бросилась к нему, а Лили с любопытством за ними наблюдала. Это был отец Кэсси, давший девочке живые карие глаза. Правда, вместо светлых золотистых волос Эндрю или каштановых Лили дочка имела нечто среднее, цвета спелой ржи. Лили и Эндрю вместе сделали Кэсси такой. Было как-то странно думать, что именно ее тело приняло семя этого незнакомца, именно она, Лили, выносила и вскормила его ребенка.

Эндрю поднял глаза и посмотрел на нее через голову Кэсси. Она остановилась, словно пораженная громом, задыхаясь от нахлынувших вдруг эмоций. Его взгляд был неотразимо сексуальным, пламенным, возбуждающим.

Затем он быстро опустил глаза к Кэсси, лицо его выражало лишь радость и нежность.

Но Лили знала, что это ей не показалось. Кэсси побежала к морю, и Эндрю минуту наблюдал за ней, прежде чем повернуться к Лили.

– Я выдал себя, правда? Гуннар говорит, что я ничего не могу в себе утаить. Не стой словно каменная. Тут нечего бояться.

– Я не боюсь тебя, – сказала Лили, подходя. Он окинул ее скептическим взглядом.

– Да ты вся дрожишь. Вот-вот убежишь и спрячешься.

– Ерунда! – Ей хотелось вытереть вспотевшие ладони о шорты, но она заставила себя держать руки неподвижно. – С чего бы мне нервничать?

Потому что теперь ты знаешь, что меня влечет к тебе, – откровенно сказал он. – Вернее, ты знаешь, что я схожу с ума от желания, и боишься, что это желание захватит и тебя.

Лили попробовала засмеяться.

– Я не из тех девчонок, которые, должно быть, бегали за тобой. Я мать, имеющая свои обязанности, которая…