Молли дернула за поводья, собираясь уезжать.

— Еще кое-что, мисс Джеймс, — крикнул вдогонку Сэм.

Молли остановилась.

— Конечно, не мое дело, но рано или поздно ваш наряд доставит вам немало неприятностей. Я бы порекомендовал вам надеть простое скромное платье и никогда его больше не снимать. Иначе кто-нибудь расценит ваши джинсы как приглашение. Уж поверьте мне, с любым из ковбоев будет справиться гораздо труднее, чем с вашим быком.

Молли ощутила, как краска заливает ее щеки.

— Вы правы, мистер Бранниган, моя одежда — действительно не ваше дело. Уверена, большинству мужчин более привлекательной покажется женщина в простом скромном платье, нежели женщина в джинсах, перепачканная грязью и пропитанная потом.

Теперь улыбнулся Сэм. Он внимательно оглядел девушку, не преминув задержаться на полной округлой груди.

— Ваша уверенность говорит мне лишь о том, что, возможно, вы знаете, как обращаться с веревкой, но вы понятия не имеете, что представляют собой мужчины. До свидания, мисс Джеймс.

Сэм коснулся пальцами полей шляпы, развернул коня и поскакал в сторону ранчо, посмеиваясь себе под нос.


Молли погнала быка в долину, хотя Сатана, освободившись из трясины, и сам жаждал вернуться в свой гарем. К тому времени как Молли достигла пастбища, повозка с провизией уже уехала, а погонщики вернулись к работе. Заметив девушку, Хоакин подъехал к ней на своей пегой с белой гривой кобыле. При виде растрепанной и перепачканной грязью хозяйки худощавое лицо Хоакина с заостренными чертами и высокими скулами расплылось в широкой улыбке.

— Я знал, что аппетит вскоре приведет тебя сюда, дочка, — произнес он. — Мы оставили тебе немного лепешек и сыра. Если хочешь и дальше справляться с Сатаной, тебе лучше вовремя подкрепиться.

Молли с благодарностью взяла еду.

— Спасибо, крестный, — поблагодарила Молли. Она часто называла так Хоакина за неимением более подходящего слова. Ведь они с Анджелиной практически вырастили ее. Молли проводила с Хоакином гораздо больше времени, чем со своим родным отцом.

Погонщик скота Хоакин был старшим сыном одной из калифорнийских семей Санчес. Когда-то Санчесы относились к состоятельным фермерам, но после открытия золотых месторождений жадные североамериканцы прогнали их, как и большинство других мексиканских семей, с земли. Суды не слишком сочувствовали коренному населению. Американцы верили, что сам Бог дал им право отнять землю у коренного населения и сделать ее частью Соединенных Штатов.

Санчесов, как и других коренных жителей, выселили с их земли и обрекли на поиски работы в других местах. Хоакин проработал на Малкольма Джеймса более пятнадцати лет в качестве segundo, что в переводе с испанского означало «второй человек после хозяина ранчо».

Хоакин снял с головы широкополое сомбреро, провел рукой по блестящим, все еще черным как смоль волосам и вновь оглядел Молли с головы до ног.

— Не уверен, кто выиграл схватку — ты или Сатана.

— Думаю, Сатана до сих пор сидел бы в яме, если бы не помощь Сэма Браннигана, — призналась Молли, откусывая еще кусок от плоской мексиканской лепешки. — Он подоспел как раз вовремя.

Хоакин улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, резко контрастирующие с его темной обветренной кожей.

— Сеньор Бранниган знает свое дело. Он чувствует беду так же, как бык за версту чувствует телку. Что ты думаешь о большом гринго?

— Ты прав, он действительно большой. Кажется, он неплохой человек, но я не стала бы торопиться с выводами. Все-таки он Бранниган, а папа говорил, что им нельзя доверять.

— Я много раз говорил тебе, дочка, что у твоего отца сложилось предвзятое мнение о соседях. Бранниганы — прекрасная семья, хотя я никогда не говорил таких слов при жизни твоего отца.

Кобыла Хоакина дернулась и нетерпеливо забила копытами по земле, не понимая, почему хозяин не едет дальше.

— Не позволяй прошлому затмевать твое будущее.

Молли понимающе кивнула. И Хоакин, и Анджелина считали, что пора прекратить многолетнюю вражду с Бранниганами, и отчасти Молли соглашалась с ними. Но другая ее часть не желала устанавливать мир, пока не получит хоть какую-то компенсацию от соседей за всю боль и одиночество, которые они ей причинили. Кроме того, если тропа и земля вокруг нее будут принадлежать ей официально, она даст возможность «Леди Джей» получать необходимую прибыль.

«В один прекрасный день правосудие свершится, — часто говорил отец Молли. — Придет день, и они мне заплатят».

Того года, который провел перед своей смертью в тюрьме Шеймус Бранниган, Малкольму Джеймсу оказалось явно недостаточно, и он поклялся найти способ поквитаться.

Когда Мэл Джеймс ушел в мир иной, Молли объявила тропу Джеймса своей собственностью, действительно поверив в свою правоту. Она наняла в Сакраменто адвоката и теперь намеревалась выиграть тяжбу. После того как тропа будет признана ее собственностью официально, Молли решит, что делать с Бранниганами. А пока ее голова занята другими более важными проблемами.

— Мне нужно возвращаться на работу, — прервал размышления Молли Хоакин.

Девушка кивнула.

— Я поеду к Шугар-Лоуф, — заявила она. — В низовьях реки может бродить несколько отбившихся от стада животных.

— Да, дочка. — Хоакин снова широко улыбнулся, и в уголках его глаз возникли морщинки. — Постарайся не потеряться.

Молли улыбнулась в ответ, помахала рукой и поскакала к видневшейся в отдалении горе. До захода солнца оставалось еще несколько часов.


Вернувшись домой, Молли почувствовала, что ужасно проголодалась. За день она сделала очень много. Однако рядом не было никого, с кем бы она могла перекинуться словом, и поэтому у Молли оставалось много времени на раздумья. Несмотря на то что она приобрела проблему в лице новоявленного дяди, девушка снова и снова вспоминала Сэма Браннигана. Он выглядел сегодня слишком привлекательным — широкие плечи, узкие бедра. Молли вспомнила, как блестели лучи солнца в его золотистой бороде, а ветер перебирал выбивавшиеся из-под широкополой шляпы белокурые волосы. От одного воспоминания о том, как он сидел на своем коне, у Молли перехватывало дыхание. Ей удалось скрыть свой интерес к нему от Хоакина, но от себя ведь не уйдешь.

До чего же жестока судьба. Бранниган, глава семьи, которая практически уничтожила ее семью, привлекал ее, как только мужчина может привлекать женщину. Сэм Бранниган оказался вовсе не таким, как она ожидала. Молли чувствовала его честность и откровенность, которые так редко встречаются в мужчинах. Ее отец описывал Сэма как злодея, интригана и бабника. Он говорил, что, несмотря на разницу в возрасте (Сэм был младше Коллин на семь лет), его жена нравилась молодому человеку. И подобная мысль вызывала у Молли отвращение. Образ матери с ее ясными голубыми глазами, гладкой смуглой кожей и ослепительной улыбкой занимал особое место в памяти Молли. А что, если Сэм и вправду питал к ней страсть? Заигрывал с ней, как и Шеймус? Но Сэм вовсе не походил на такого человека, хотя Молли имела слишком маленький опыт общения с мужчинами, чтобы сказать наверняка.

Так или иначе, в ее жизни встретился всего лишь один молодой человек — Ричард Энтони. Весьма привлекательный, высокий, с песочного цвета волосами, Ричард постоянно преследовал ее, когда она жила на Востоке, умолял Молли выйти за него замуж и остаться в Чикаго, где его семья имела свой бизнес. Но «Леди Джей» была для Молли важнее, и она напрямую сказала о своих планах Ричарду.

Однако молодой человек не оставил ее в покое, хотя Молли не раз предупреждала, что его попытки обречены на провал. Она проводила много времени с Ричардом и даже целовалась с ним. Но никогда не испытывала того волнения, которое вызывали в ней ореховые глаза Сэма. Ричард казался почти мальчиком, молодым, любящим и милым. Сэм же Бранниган представал настоящим взрослым мужчиной, и впервые в своей жизни Молли ощутила себя взрослой женщиной.

— Por Dios[4], — вздохнула девушка, переходя на испанский. Она говорила на нем так же свободно, как и на родном английском. Ну почему именно он? Почему из всех мужчин, живущих на земле, она увлеклась именно им? Молли поняла, что ее чувства не имеют никакого значения. Не считая случая на берегу ручья, Сэм Бранниган не обращал на нее никакого внимания. Они едва знали друг друга, и скорее всего Молли просто делала из мухи слона. Подобная мысль успокоила Молли, и она решила придерживаться ее и в будущем. Она не хотела иметь никаких дел с Бранниганами и особенно с Сэмом.

Глава 4

Молли вошла в дом через кухню. Анджелина снова занималась тем, что месила тесто и раскатывала из него круглые плоские лепешки. При каждом ее движении широкие бедра покачивались, а полная грудь вздымалась.

— Привет, детка. Что случилось? — спросила женщина по-испански.

— Ничего интересного, — ответила Молли на том же языке, вытаскивая дымящуюся маисовую лепешку из тарелки, прикрытой полотенцем, и запихивая ее в рот. — Я встретила сегодня твоего друга мистера Браннигана. Он помог мне вытащить Сатану из ямы с грязью.

— А, значит, кое-что интересное все-таки произошло. Так всегда бывает, когда сеньор Сэм оказывается рядом. — Анджелина понимающе улыбнулась, а потом повернулась к плите, чтобы помешать кипящий на ней соус чили. Пухлая мексиканка двигалась с проворством, которого вряд ли можно ожидать от женщины ее комплекции. — Сеньор Сэм привлекательный мужчина, а?

— Обычный. — Молли постаралась придать своему лицу безразличное выражение, хотя у нее перед глазами стоял образ большого белокурого мужчины с широкими плечами и голодным выражением глаз. Интересно, о чем он тогда думал? Молли уже в который раз задавала себе такой вопрос. Но потом, одернув себя, девушка переключила свое внимание на другое: — Как вы провели день с дядей Джейсоном?

Анджелина возвела глаза к небу, словно в беззвучной молитве.

— Странный он какой-то, твой дядя. Все утро он читал Библию, а потом раз пять, не меньше, спросил, когда ты вернешься домой. Мне кажется, он хочет обратить тебя в свою веру.

Молли громко рассмеялась:

— Отнеси Господи.

Дверь на кухню распахнулась, и дверной проем закрыла высокая фигура преподобного. Он мгновенно оценил внешний вид Молли и презрительно сморщил нос.

— Здравствуйте, Молли, дорогая. Думаю, сегодня мы все-таки побеседуем.

Теперь пришла очередь Молли закатывать глаза. Она подмигнула Анджелине и последовала в комнату.

— Садитесь, пожалуйста, — указал преподобный на диван, и Молли повиновалась. На палисандровом столе лежала раскрытая Библия. — Я знаю, все произошло так неожиданно. Вы потеряли отца, а потом тетю Веру, и все за короткий промежуток времени. Но, Молли, дорогая, вы должны принять произошедшее. Господь наш и я призваны помочь вам нести тяжелое бремя потери.

— Я ценю ваши слова, дядя Джейсон. Правда, ценю, но со мной все в порядке. Я смирилась со смертью моих родных и не хочу больше горевать. — Молли нервно накрутила на палец блестящий рыжий локон, не желая говорить о тяжелых утратах и мечтая о том, чтобы сидящий рядом странный человек поскорее бы уехал с Запада. Распрямив плечи, она посмотрела дяде прямо в глаза: — Жаль, что не смогла провести с вами больше времени сегодня. Надеюсь, вам не очень скучно. Но мне нужно управлять ранчо, и, боюсь, для меня оно стоит на первом месте.

— Вот именно, о ранчо я и хочу поговорить, моя дорогая. — Джейсон приблизился к Молли, взял ее руку в свою и заботливо потрепал. — Женщина не должна забивать свою голову такими вещами. Управление ранчо — забота мужчины. А вы должны думать о замужестве и создании домашнего уюта.

Молли напряглась. Ее раздражали его близость и то, что он трепал ее по руке, словно маленького ребенка. Она ощутила приступ гнева и теперь старалась взять себя в руки. Молли понимала, что должна уважать мужа немолодой тети, а теперь своего опекуна.

— Но я хочу управлять ранчо, дядя Джейсон. Мне нравится фермерская работа. Я не готова к замужеству, и меня вполне устраивает, как я живу сейчас.

Лицо преподобного побагровело.

— Я пытаюсь оставаться терпимым, Молли. Пытаюсь понять. Но я ваш опекун. Ваш отец поручил мне заботу о вас. Я не могу позволить вам выставлять себя на посмешище. Я запрещаю! Вы только посмотрите на себя.

Глаза мужчины пробежали по ее фигуре. Молли показалось, что они потемнели, и девушка ощутила нечто такое, чего не могла до конца понять.

— Вы выглядите словно какая-то дикарка, — отрывисто бросил мужчина. — Ваши волосы беспорядочно свисают, а одежда… совсем не подходит для женщины. Совсем не так должна одеваться молодая леди. И вообще, вы должны носить траур. Что подумают люди?

Молли с трудом совладала со своим голосом.