— Мне бы очень не хотелось беспокоить его всем этим, — печально пробормотала Розалин.

Бен не представлял себе, как сможет защитить женщин коротышка фокусник, но решил, что еще один надежный человек для присмотра не помешает. По крайней мере Мило нельзя заподозрить в том, что он насильник-маньяк, мрачно подумал он.

— Энди права, Мило нужно обо всем рассказать, — сказал Бен. — Несправедливо держать вашего друга в неведении, Розалин. Его следует предостеречь насчет возможной опасности.

— Я навлекла на него опасность… на него и на Энди… возможно, даже на вас, — прошептала Розалин, опуская взгляд на колени. — Просто потому, что вы рядом со мной, вы подвергаете себя риску. И все из-за меня.

— Розалин… — начала было Энди.

Бен прервал готовый излиться поток заверений:

— Вы не можете убегать всю жизнь, Розалин. И не можете не заводить друзей и знакомых из-за этого человека. Необходимо как-то положить этому конец.

— Например? — въедливо спросила Энди. Розалин тоже испытующе посмотрела на Бена, похоже, обе женщины надеялись, что у него имеются в запасе какие-то конкретные соображения. Но ничего такого у Бена, разумеется, не было — по крайней мере пока. Это относится к епархии Джона, мрачно подумал он.

— Я собираюсь кое-кому позвонить, — сказал он. — А вам предлагаю отправляться спать.

Розалин тотчас же воспользовалась его предложением. Пожелав всем спокойной ночи, она нетвердой походкой вышла из кухни.

Энди задержалась.

— Кому ты собираешься звонить?

— В первую очередь своему брату.

— Детективу из отдела по расследованию убийств Сиэтла?

— Да. Возможно, он подскажет, как нам вести себя дальше.

— Не поздновато звонить ему?

Бен взглянул на часы. Было уже около одиннадцати.

— В Сиэтле еще нет и девяти, — напомнил он.

— Ах да. Не возражаешь, если я посижу рядом с тобой, пока ты будешь звонить?

— Нет, конечно же, нет.

Внезапно Бен поймал себя на мысли, что ни разу не поцеловал Энди с тех пор, как они пять часов назад вышли из спальни. Подойдя к ней, он крепко обнял ее.

— Как ты себя чувствуешь?

Ее руки обвили его талию.

— Нормально, — пробормотала она, кладя ему голову на плечо. — Я все еще не до конца пришла в себя.

От взлома или от любви? Бен решил, что от того и другого. Наклонив голову, он с чувством поцеловал девушку. Затем неохотно отпустил ее.

— Мне пора звонить Джону.

Кивнув, Энди провела кончиком языка по губам, словно наслаждаясь вкусом поцелуя. Бен едва снова не схватил ее в объятия. Чтобы удержаться от искушения, ему пришлось отвернуться.


— Я весь вечер пытаюсь дозвониться до тебя, — проворчал Джон, когда Бен связался с ним. — В гостинице тебя ждет с полдюжины моих посланий.

— Я туда еще не возвращался. Что у тебя есть для меня?

— Женщина-экстрасенс, которую зовут Розалин Кармоди, имеет отношение к делу об изнасилованиях и убийствах, расследуемому в Калифорнии. Похоже, она сообщила полиции важные сведения, и преступника едва не схватили, но затем цепочка изнасилований оборвалась, и уже сама эта женщина стала мишенью убийцы. Два года назад она уехала из штата, и с тех пор следователи, которые вели это дело, ничего о ней не слышали.

— Она постоянно переезжала с места на место, — объяснил Бен, облокачиваясь на кухонный стол. Энди стояла рядом с ним и откровенно прислушивалась к разговору. — Этот тип пару раз едва не расквитался с ней, но ей удалось ускользнуть.

— Проклятье. Тебе уже все известно.

— Я узнал об этом только вчера.

— О! Про фокусника я так ничего и не выяснил.

— Забудь о фокуснике, — сказал Бен. — Он совершенно безвреден. У нас есть кое-что посерьезнее.

— Что? — встревожился Джон.

— Этот выродок, судя по всему, снова отыскал Розалин. И пока его не схватят, все находящиеся вокруг нее — в опасности.

— Черт. Ты уверен в этом?

Бен поведал брату о разгроме, учиненном в спальне Розалин.

— Во всем доме больше ничего не тронуто. Предупреждение не может быть яснее.

— Бен, — задумчиво проговорил Джон, — есть еще одна возможность.

— Буду рад выслушать ее.

— Эта женщина могла сама сделать это.

Бена поразило это предположение: ничего подобного ему в голову не приходило.

— Зачем ей это нужно?

— Привлечь внимание. Заставить поверить в ее показания. Проклятье, откуда мне знать? Это ты расследуешь попытки обмана. Ты должен лучше разбираться в таких делах.

Бен вынужден был согласиться, что пути мошенников неисповедимы. Если бы он приступил к этому делу официально, он обязательно проверил бы и Розалин.

Он мрачно подумал, что слишком уж тесно переплелась со всем этим его личная жизнь. Учитывая его чувства к Энди и, возможно, ко всей этой странной и пестрой компании.

— Можно допустить, что она сама учинила разгром, но…

— Нет, это невозможно!. — задыхаясь, воскликнула Энди, хватая Бена за руку. — Как ты мог только подумать такое? Мне казалось, что ты уже веришь ей!

— Энди, это только одна из версий, которые нам надо рассмотреть, — резонно заметил Бен, сознавая, что Джон слышит каждое слово.

— Нет, — настаивала Энди. — Исключено. Зачем ей это? К тому же она просто не имела возможности. Я была дома, когда она уходила утром. Я обязательно услышала бы шум.

— Она могла вернуться после того, как ты ушла из дома.

— Уверена, тебе ничего не стоит убедиться, что всю первую половину дня она провела на работе. А потом была с Мило.

— Ты всегда можешь проверить ее слова, — произнес Бену в ухо Джон.

— Я все проверю, — согласился Бен, затем добавил ради Энди: — Хотя, по-моему, это маловероятно.

Энди, похоже, не очень-то смягчили эти слова.

Джон сделал еще несколько предположений, и Бен мысленно взял их на заметку, так как полагался на опыт и рассудительность брата. Затем Джон, чертыхнувшись, добавил:

— Жаль, что я не могу выбраться к тебе и помочь. Возможно, вдвоем мы придумали бы, как поймать этого типа.

— Но ты не можешь оставить Аманду перед самыми родами, — докончил за него Бен. — Я не допустил бы этого, даже если бы ты захотел.

— Будь начеку, ты слышишь, братишка? Это дело кажется мне весьма странным.

— Ты хорошо выразился, — пробормотал Бен. — Но я буду осторожен. Да, кстати, Джон, запиши еще один номер, если захочешь связаться со мной. — Он продиктовал номер, записанный на телефонном аппарате. — Записал?

— Да. Где это?

— Дом Энди. Я остаюсь здесь, чтобы присмотреть за обеими женщинами, пока мы не решим, что делать.

— Присмотреть за женщинами, — произнесла вполголоса у него за спиной Энди. — Чисто мужская снисходительность…

Кашлянув, Бен попрощался с братом, пообещав звонить.

— Просто не верится, что он мог предположить, будто Розалин сама устроила у себя разгром, — фыркнула Энди, когда Бен положил трубку. — И что ты принял это как версию. Как ты мог?

— До тех пор пока я не уверен в твоей безопасности, я должен учитывать все возможности, — глухо произнес Бен. — Будь моя воля, я бы не задумываясь отправил тебя в Сиэтл или Портленд. Но так как я знаю, что тебя не заставить уехать…

— Ты хорошо выразился, — пробормотала Энди, умышленно цитируя его же слова Джону.

— …я не спущу с тебя глаз до тех пор, пока мы не выясним, что именно здесь происходит, — невозмутимо докончил фразу Бен.

— Едва ли ты сможешь постоянно приглядывать за мной. К тому же этот тип охотится не за мной, а за Розалин. Почему тебя не беспокоит ее безопасность?

— Беспокоит, — тихим голосом ответил Бен. — Я очень не хочу, чтобы она пострадала. Но для меня на первом месте стоишь ты, Энди. Я думал, ты уже успела это уяснить.

Вспыхнув, Энди отвела взгляд.

— Я…

Она до сих пор не была готова услышать от него признание. Бен решил, что будет лучше, если он просто покажет свои чувства.

Энди растерялась, когда он подхватил ее на руки, затем вцепилась ему в плечи. Она попыталась что-то возразить, но его губы закрыли ей рот. Когда поцелуй закончился, Энди, судя по всему, забыла, что собиралась сказать.

Бен не дал ей времени вспомнить. Он отнес ее в спальню, ногой закрыв за собой дверь.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

На следующее утро Бен настоял на том, чтобы самому отвезти Розалин и Энди на работу. Когда он включил зажигание, гром рок-музыки из радиоприемника заставил всех троих подскочить. Бен скорчил виноватую гримасу и тотчас же убавил звук.

— Извините. У меня привычка включать на полную громкость, когда я один в машине.

— Ничего-ничего, дорогой, — заметила с заднего сиденья Розалин. — Мне очень нравится музыка «Уайтснейк». Жаль, что группа распалась, правда?

Бен поперхнулся. Энди рассмеялась, увидев выражение его лица.

— Не пытайся вешать на Розалин ярлыки, — посоветовала она ему.

— Это уж точно, — пробормотал он, осторожно выводя машину задним ходом на дорогу…

Хотя Бен держался на почтительном расстоянии, не мешая работе Энди, он за весь день не выпускал ее из виду больше чем на несколько минут. Некоторые товарищи по работе ехидно острили по поводу этой новообретенной «тени», особенно когда Бен дал понять, что больше не работает над статьей для журнала. Он застолбил свой участок, и остальные правильно поняли этот шаг. Как и Энди, что показало хмурое выражение ее лица. Похоже, в отличие от остальных Энди без особой готовности приняла такой оборот событий.

Когда Бен не приглядывал за девушкой, он наблюдал за гуляющими по парку посетителями, высматривая подозрительные лица среди семейств, воспитательниц с детьми и подростков. Вспомнив описание Розалин, он особое внимание обращал на светлую кожу и татуировки, но недостатка не было ни в том, ни в другом. Неужели теперь все имеют татуировки? Бен неодобрительно заморгал, когда мимо него протопал пятилетний малыш, горделиво красуясь тощим бицепсом с разноцветным орлом; его немного успокоило лишь то обстоятельство, что татуировка была наклеена.

Единственное неприятное происшествие случилось перед самым обедом, когда Энди случайно задела сального рокера в цепях и коже, вынудив его пролить пиво. Парень, уже весьма поддатый, разбушевался и толкнул Энди, напугав группу дошколят, которых она забавляла. Бен собрался было вмешаться, но его опередили два парня из местной охраны, мигом выдворив протестующего рокера из парка.

— Все в порядке? — спросил Бен у Энди, благоразумно отступившей в сторону и позволившей охранникам уладить неприятность.

— Со мной-то все чудесно, — заверила его девушка. — Просто зло берет, что ребятишки испугались.

— И часто здесь бывает такое?

Энди покачала головой в парике.

— Нарушители спокойствия находятся всегда, но в целом у нас проблем мало. Этот парень — он даже не имел права распивать в парке пиво.

— Ты уверена, что все обошлось? Он ведь достаточно сильно толкнул тебя.

— Бен, уймись. Прекрати нянчиться со мной, хорошо?

Под веселым гримом ее глаза были сердиты. Бен понял, что для Энди это важно. Он поднял руки вверх, сдаваясь, и отступил на шаг назад.

— Хорошо. Разрешаю тебе вернуться к работе.

— Покорнейше благодарю, — сказала Энди, затем, налепив широкую улыбку клоуна, повернулась к веселой детворе.

Бен и Энди обедали вместе с Розалин и Мило в его крошечном доме на колесах. По настоянию Бена Розалин рассказала фокуснику об угрозе, с которой живет последние два года. Как и следовало ожидать, мягкосердечный коротышка страшно встревожился.

— Розалин, дорогая, тебе следовало обо всем рассказать мне, — стал он корить ее, взяв за руку. — Возможно, я как-нибудь смог бы тебе помочь.

— Ты ничего не можешь сделать, Мило, — ласково ответила Розалин. — Разве что не волноваться.

— Вот уж не обещаю, — сказал Мило, и его широкий лоб покрылся глубокими морщинами. — Ты же знаешь, что ты мне небезразлична. И думать не могу о том, что с тобой что-то случится.

Розалин, растроганно взглянув на Мило, потрепала его по руке. Бен отвел взгляд, чувствуя себя так, словно шпионит за чем-то, не предназначенным для стороннего наблюдателя.

Бен больше не считал, что от Мило может исходить какая-то угроза для Энди — точнее говоря, вообще для кого бы то ни было. Это был дружелюбный, открытый и, несомненно, неопасный человек.

Мило рассказал Бену, что когда-то был бухгалтером, затем, двадцать лет назад, в возрасте сорока лет бросил эту хорошо оплачиваемую работу, чтобы осуществить мечту всей жизни — стать фокусником. Он никогда не был женат и жил со своей больной матерью до самой ее смерти. Когда он принял решение так круто переменить свою жизнь, товарищи по работе решили, что он сошел с ума. Но, даже понимая, что, конечно же, не достигнет ни славы, ни состояния, Мило никогда прежде не был так счастлив, как теперь, принося радость детям.