– Я так рада, что ты все-таки пришла. Тэнди сегодня пропустила занятия, – пояснила Мэвис уже в ресторане, поглощая заказанные Рорком закуски. – Заглянула только к концу, чтобы отдать акушерке купоны в «Белый аист». Это совершенно обалденный магазин для самых маленьких и их мамочек. Тэнди там работает.

– Это прелестный магазин, – согласилась Тэнди. – Но я хотела зайти только на минутку. Я не ожидала, что меня будут кормить и поить. – Она застенчиво улыбнулась Рорку. – Это ужасно мило с вашей стороны. Вы оба так добры, – добавила она, повернувшись к Еве. – Мэвис и Леонардо так много о вас рассказывали. Вы, наверно, так рады.

– Насчет чего? – удивилась Ева.

– Что вы помогаете Мэвис. Ходите с ней на занятия.

– А-а, да. Да, конечно. Мы… У нас…

– …просто слов нет, – закончил за нее Рорк. – Где вы жили в Лондоне?

– Вообще-то я родом из Девона. Я переехала в Лондон с отцом, когда была подростком. А теперь вот в Нью-Йорке, вот такая я непоседа. Но теперь-то мне придется какое-то время посидеть на месте. – Она мечтательно погладила свой внушительный живот. – А вы работаете в полиции. Это потрясающе. Мэвис, по-моему, ты мне никогда не рассказывала, как познакомилась с Даллас.

– Она меня арестовала, – невозмутимо ответила Мэвис, не отрываясь от еды.

– Шутишь, да?

– Я была карманницей. Очень ловкой.

– Но не настолько, – вставила Ева.

– Расскажите мне все с самого начала! Ой, только сперва мне надо в туалет. Опять.

– Я с тобой. – Как и Тэнди, Мэвис поднялась, опираясь на руки. – Даллас? Ты с нами?

– Я пас.

– Смутно припоминаю, как мне жилось до того, как эта штука начала давить мне на мочевой пузырь. – Тэнди улыбнулась оставшимся за столом и, переваливаясь, ушла вместе с Мэвис.

– Значит… – Ева повернулась к Леонардо. – Вы познакомились с Тэнди на занятиях.

– По координации, – подтвердил он. – У Тэнди срок подходит где-то на неделю раньше, чем у Мэвис. Очень мило, что вы ее пригласили. Она, бедняжка, проходит через все это одна, без партнера.

– А куда девался счастливый папаша? – осведомился Рорк.

Леонардо пожал плечами.

– Она не хочет об этом рассказывать. Сказала только, что он не проявил заинтересованности. Если так, значит, он ее не стоит. Ее и ребенка. У нас с Мэвис всего так много, мы так счастливы, что нам хочется помочь ей, чем можно.

Ева тут же насторожилась. В ней заговорил циничный полицейский.

– Финансами?

– Нет, мне кажется, она не взяла бы денег, даже если бы нуждалась. Но деньги ей вроде бы не нужны. Я имею в виду поддержку, дружбу. – Леонардо посерьезнел и обреченно вздохнул. – Я буду помогать ей при родах. Мы с Мэвис. Для Мэвис это будет… гм… ну, что-то вроде генеральной репетиции.

– Страшно, да?

Он оглянулся на двери, ведущие в туалет, и кивнул.

– Я в ужасе, до обморока. А вдруг я упаду в обморок?

– Постарайся не упасть на меня, – посоветовал Рорк.

– Мэвис совсем не нервничает. Просто ни капельки. А у меня, чем ближе срок, тем больше поджилки трясутся… – Леонардо беспомощно вскинул свои большие руки. – Не знаю, что бы я делал, если бы вы двое не согласились меня поддержать.

«Да уж», – подумала Ева, обменявшись взглядом с Рорком.

– Где же нам еще быть? – Она сделала знак официанту, чтобы принес ей еще вина.


Два часа спустя, доставив Мэвис и Леонардо домой, Рорк двинулся в юго-восточную часть города, к дому Тэнди.

– Честное слово, я могу поехать на метро. То есть в подземке. Это слишком хлопотно, а тут и ехать-то всего несколько кварталов.

– Если ехать всего несколько кварталов, – возразил Рорк, – какие же это хлопоты.

– Что тут можно возразить? – засмеялась Тэнди. – И так приятно посидеть в теплой машине… Сегодня такой холод… – Она устроилась поудобнее. – Я чувствую себя избалованной вниманием… и толстой, как кит. Мэвис и Леонардо… они такие замечательные! Стоит побыть с ними – с любым из них! – пять минут, и мне уже весело. А теперь я вижу, что им и с друзьями повезло. Ой!

Ева так стремительно повернула голову, у нее лязгнули зубы.

– Что за «ой»? Никаких «ой».

– Да нет, это он просто толкается. Ничего страшного. Ой, вы знаете, Мэвис так ждет предстоящего праздника! Она просто вне себя от восторга. Вы же устраиваете для нее смотрины детского приданого на будущей неделе. Она только об этом и говорит.

– Смотрины приданого? Ах да, конечно. На будущей неделе, – кивнула Ева.

– Вот мы и приехали. В середине этого квартала. Спасибо большое вам обоим. – Тэнди поправила шарф и подхватила сумку величиной с чемодан. – Спасибо за чудесное угощение и за компанию, и за то, что подвезли меня до дому. Я чувствую себя прямо королевой.

– Может, вас проводить…

– Нет-нет. Даже будучи китом, нужно уметь постоять за себя. И хотя я давно не видела своих ног, я примерно помню, где они находятся. Спокойной ночи, и еще раз спасибо вам обоим.

Рорк выждал, переведя двигатель на холостой ход, пока Тэнди не вошла в дом.

– Славная женщина. Спокойная и разумная.

– Совсем не похожа на Мэвис. Если не считать ее беременности. Нелегко ей, должно быть, приходится: срок подходит, а она совсем одна, да еще и в чужой стране. Но она, похоже, справляется. И все же, Рорк, я не понимаю, почему так получается? Только из-за того, что мы дружим, на нас все шишки валятся: надо ходить на эти чертовы занятия, помогать при родах, да еще и устраивать смотрины детского приданого.

– У меня нет ответа на этот вопрос.

Ева тяжело вздохнула.

– Вот и у меня нет.


Еве снились клыкастые многорукие младенцы. Они выпрыгивали из чрева Мэвис и бешено носились по комнате. Акушерка отступала перед ними в истерике, а сама Мэвис тем временем ворковала: «Ну разве они не прелесть? Ну разве они не супер?»

От сна ее избавил сигнал телефонного аппарата на столике у кровати. Ева вздрогнула, стряхивая с себя остатки сна.

– Блокировать видео, – приказала она. – Свет на десять процентов. Даллас.

Сообщение для лейтенанта Евы Даллас. Вызов на Джейн-стрит, дом пятьдесят один, квартира 3Б. Офицеры на месте. Возможно, убийство.

– Принято. Известите детектива Делию Пибоди. Я еду.

Принято. Конец связи.

Ева оглянулась на Рорка, его глаза были устремлены на нее.

– Извини, – сказала она.

– А чего извиняться? Не меня же вытаскивают из теплой постели в четыре утра.

– Вот тут ты прав. Люди могли бы проявить понимание и мочить друг друга в дневное время.

Ева вскочила с постели и бросилась в ванную, чтобы по-быстрому принять душ. Когда она вернулась в спальню, голая и теплая после сушильной кабины, Рорк потихоньку потягивал кофе.

– Почему ты встал?

– Я проснулся, – ответил он. – И видишь, что бы я пропустил, если бы повернулся на другой бок и снова заснул?

Он протянул ей вторую кружку только что сваренного кофе.

– Спасибо.

Ева взяла кружку с собой в гардеробную и свободной рукой начала вынимать одежду. На улице небось холодрыга, решила она и, завернув к комоду, выдернула из ящика первый попавшийся свитер, чтобы натянуть его поверх рубашки.

Дважды они с Рорком откладывали едва наметившиеся планы провести пару дней в тропиках. Беременная Мэвис не вынесла бы мысли о том, что ее «группа поддержки» может укатить в то самое время, когда у нее срок подходит. Что тут поделаешь?

– Дети ведь рождаются без зубов, верно?

– Ну да, откуда ж у них взяться зубам? – Рорк поставил кружку и бросил на Еву недоуменный взгляд. – С какой стати ты задаешь мне такие вопросы?

– Ну, раз они приходят в голову мне, приятель, почему бы не поделиться с тобой? Бог делиться велел.

– Черта с два я в следующий раз налью тебе кофе!

Ева быстро оделась.

– А может, это убийство – дело рук того самого вселенского злодея. Может, из-за него мне придется отправиться в космическую экспедицию. Будешь вести себя хорошо, я, так и быть, возьму тебя с собой.

– Не шути со мной.

Ева засмеялась и застегнула кобуру.

– Увидимся, когда увидимся.

Она подошла к нему… Черт, до чего же он был хорош даже в четыре утра! Она чмокнула его в обе щеки, а потом нежно поцеловала в губы.

– Берегите себя, лейтенант.

– Можешь на это рассчитывать.

Ева сбежала по лестнице. В холле она на ходу схватила свое пальто со столбика перил. Она всегда сбрасывала пальто на перила: во-первых, по привычке, а во-вторых, потому что это раздражало Соммерсета, домоправителя Рорка, одним своим присутствием отравлявшего ей жизнь.

Она надела пальто и – о, чудо! – обнаружила в кармане перчатки. И еще кашемировый шарф. Раз уж он там был, она набросила его на шею. И все же содрогнулась от холода всем телом, когда вышла на крыльцо.

«Грех жаловаться, – напомнила себе Ева, – когда ты замужем за человеком, который позаботился вывести твою машину из гаража и включить обогреватель. Считай, что тебе повезло».

Она спустилась по холодным ступенькам и нырнула в теплое чрево машины.

Подъезжая к воротам, Ева взглянула в зеркало заднего вида на дом, выстроенный Рорком: камень и стекло, выступы и башенки, свет, льющийся из окна спальни.

Он выпьет вторую кружку кофе, думала она, просматривая в спальне первые биржевые сводки и ранние новостные бюллетени. Возможно, позвонит кому-нибудь за океаном или на спутниках. Ева знала, что начать рабочий день еще до рассвета – обычное дело для Рорка.

И опять-таки ей повезло, что она оказалась замужем за человеком, столь легко вписавшимся в тот безумный ритм, в котором ей приходилось работать.

Она проехала через ворота, и они бесшумно закрылись за ней.

В этом районе дорогих и престижных особняков царила тишина: люди богатые, облеченные властью, или те, кому просто здорово повезло, спали в тепле, под защитой установок искусственного климата в своих роскошных особняках, кондоминиумах, квартирах. Но она знала, что всего в нескольких кварталах отсюда город живет совсем другой – тревожной и нервной жизнью.

Горячий воздух облаками пара вырывался из вентиляционных люков подземки. Под уличным уровнем жил и пульсировал в напряженном ритме подземный мир. Над ее головой уже мелькали огни и раздавались призывы уличной рекламы, сулившие самые выгодные цены и фантастические скидки. «Да кому на хрен нужны распродажи накануне Дня святого Валентина в универмаге «Поднебесный» в такой час? – удивилась Ева. – Какой разумный человек попрется в забитый обезумевшей толпой торговый центр, чтобы сэкономить пару долларов на шоколадном сердечке?»

Ева проехала мимо анимационного щита, на котором немыслимо красивые люди резвились на белом и чистом, как сахар, песке и бросались в сапфирово синюю воду. Ну, это, по крайней мере, имело смысл.

Уже мелькали желтыми змейками экспресс-такси. Скорее всего, они мчатся в аэропорты, предположила Ева, к ранним рейсам. А вот и двухэтажные автобусы тянутся вдоль тротуаров, везут трудяг на раннюю смену или их более удачливых товарищей, только что отстоявших «кладбищенскую» вахту и возвращающихся домой.

Она объехала стороной Бродвей с его неумолкающим шумом и гудящей толпой. Днем и ночью, в жару и в холод туристы и их верные спутники – уличные воры осаждали эту Мекку шума, света и толкотни.

На Девятой авеню все еще были открыты питейные заведения. Ева засекла скопление на углу уличных хулиганов в стеганых пуховиках и высоких шнурованных ботинках. Наверняка они принимали внутрь запрещенные вещества. Странное они выбрали время, чтобы нарваться на неприятности: в пятом часу утра стоял лютый холод.

Ева обогнула богемный район Челси и углубилась в не менее богемный Гринвич-Виллидж.

Черно-белая полицейская машина приткнулась носом к тротуару перед отремонтированным домом на Джейн-стрит. Ева проехала полквартала вниз, включила знак «На дежурстве» и вылезла из теплой машины на мороз. Пока она вынимала полевой набор и кодировала электронные замки, из-за угла появилась Пибоди.

Ее напарница в этот час была похожа на исследователя Арктики. На ней был толстый стеганый пуховик цвета ржавчины, шею она обмотала красным шарфом в милю длиной, на голову натянула вязаную шапку того же цвета. Дыхание вырывалось у нее изо рта, как дым из трубы.

– И почему люди не могут убивать друг друга после восхода солнца? – запыхавшись, проговорила Пибоди.