– Слишком мало.

Они уступили место преступления «чистильщикам», а сами отправились в контору Слоуна, Майерса и Крауса.

– Знаешь, я увидела малышку, дочку соседки, и вспомнила. Как прошли вчера занятия?

– Не будем об этом, – отрезала Ева. – Никогда.

– Ой, да ну тебя.

– Никогда?! – Пибоди отвернулась к боковому окну машины, чтобы скрыть усмешку, и с тоской остановила взгляд на лотке разносчика на углу. – Смотрины детского приданого уже совсем скоро. Ты готова?

– Да, да, да.

По крайней мере ей хотелось на это надеяться.

– Я связала для Мэвис такое чудное детское одеяльце, пока была в настроении во время праздников. Оно всех цветов радуги. А сейчас вяжу такие хорошенькие пинеточки и чепчик. А что ты ей подаришь?

– Не знаю.

– Ты еще не выбрала подарок для ребенка? Времени остается мало.

– Пара дней у меня еще есть. – Ева задумчиво взглянула на напарницу. – Ты могла бы пойти купить что-нибудь. Прикрыть меня. Я с тобой рассчитаюсь.

– Э, нет, это неправильно. Она твоя лучшая подруга, у твоей лучшей подруги будет ребенок. Первый ребенок. Ты должна сама купить подарок.

– Черт, черт, черт!

– Но я готова пойти с тобой. Вот покончим с аудиторской фирмой и можем заглянуть в тот чудный магазинчик. Мэвис его облюбовала, в последнее время она там чуть ли не поселилась. Можем заодно и пообедать.

Ева вообразила процесс посещения детского магазина и выбора подарков, и ее передернуло.

– Я дам тебе сто долларов, если ты пойдешь одна.

– Это удар ниже пояса, – ответила Пибоди. – Но у меня высокие нравственные принципы, я не поддамся на подкуп. Тебе придется выбирать подарок самой, Даллас. Это же Мэвис!

– Занятия для беременных, смотрины детского приданого, а теперь еще и по магазинам ходить? И это ради дружбы? Когда же все это кончится?

Ева отбросила эти мысли, нет, похоронила их, и вошла в приемную аудиторской фирмы «Слоун, Майерс и Краус».

Поскольку фирма обслуживала состоятельных клиентов, приемная была обставлена роскошно: стеклянные тонированные стены, ковры и множество красивых декоративных растений в горшках.

Широкая стойка, отделанная мрамором, служила рабочим местом трем администраторам. Все они были в наушниках, все деловито набирали что-то на клавиатурах. От стойки, подобно солнечным лучам, расходились три зоны ожидания с глубокими креслами, информационными экранами и богатым выбором развлекательных дисков.

Ева положила жетон на стойку перед мужчиной со светлой курчавой шевелюрой.

– Я хочу увидеть кого-нибудь из тех, кто тут командует.

Он одарил ее жизнерадостной улыбкой.

– Это, безусловно, буду не я. Из тех, кто командует каким-либо отделом, или из тех, кто командует вообще?

– Давайте начнем снизу. Мне нужно повидать начальников Натали Копперфильд и Бика Байсона.

– Давайте посмотрим. Копперфильд – старший аудитор, отдел корпоративных, зарубежных и международных счетов. На этом этаже. Вам нужна Кара Грин. Так, теперь Байсон. Байсон, Байсон… вот, Байсон Бик, – почти пропел он, читая данные на экране. – Вице-президент, персональные финансы, внутренние счета. Этажом выше, и это будет… Майра Ловитц.

– Мы сначала поговорим с Грин.

– Она на заседании.

Ева постучала по жетону.

– Уже нет.

– Да мне-то что? Мое дело маленькое. Я позвоню. Хотите присесть?

– Нет, мы хотим только Грин.

«Шикарное местечко, – отметила Ева, пока ждала. – Много денег проходило через эти двери. Ничто на свете так не провоцирует убийство, как большие деньги».

Кара Грин была в темно-красном костюме, застегнутом до самого горла. Но он был так прекрасно скроен, что облегал, как перчатка, ее ладную фигурку. Впечатление портили нахмуренное, нетерпеливо-недовольное выражение гладкого карамельно-смуглого лица и такой же нетерпеливый дробный стук каблуков.

– Вы из полиции? – спросила она, гневно ткнув в Еву указательным пальцем.

– Лейтенант Даллас, детектив Пибоди. А вы Грин?

– Совершенно верно, и вы только что вытащили меня с чрезвычайно важного совещания. Если мой сын опять прогулял школу, я сама с ним разберусь. Мне не нравится, когда полицейские приходят ко мне на работу.

– Мы здесь не из-за вашего сына. Мы пришли поговорить о Натали Копперфильд, и, если вам так больше нравится, мы можем пойти ко мне на работу. Прямым ходом.

Раздражение тут же сменилось настороженностью.

– А что случилось с Натали? Не говорите мне, что у нее неприятности с полицией, я все равно не поверю. Она никогда не нарушает законы.

– Не могли бы мы поговорить в вашем кабинете, миссис Грин?

Опять ее выражение изменилось. На этот раз в зеленых глазах Кары Грин появился страх.

– С ней что-то случилось? Несчастный случай? С ней все в порядке?

– Лучше в вашем кабинете.

– Следуйте за мной.

Кара стремительно обогнула стойку и прошла сквозь двойные стеклянные двери, автоматически разъехавшиеся при ее приближении. Она скорым шагом миновала стеклянные клетушки, в которых трудились рядовые служащие, закрытые двери кабинетов, за которыми работали аудиторы и бухгалтеры, и, наконец, достигла углового кабинета, соответствующего ее положению.

Она закрыла за ними дверь и повернулась к Еве.

– Прошу вас, скажите мне, что случилось.

– Мисс Копперфильд была убита сегодня, вскоре после полуночи.

Кара Грин тихо ахнула и вскинула руку, словно защищаясь. Уже не так стремительно она подошла к витрине-холодильнику, установленной у дальней стены, вытащила бутылку холодной воды и опустилась в кресло, не открывая ее.

– Как? Как? Я не понимаю. Мне следовало заподозрить, что что-то не так, когда она вчера позвонила и сказалась больной, мне следовало знать. Я была так зла на нее: она не пришла на сегодняшнее совещание… – Кара опять вскинула руку. – Простите. Извините меня. Я в шоке. – Не успела Ева рта раскрыть, как она снова вскочила на ноги. – О господи, Бик! Ее жених. Он знает? Она помолвлена с одним из вице-президентов из отдела личных финансов. Он работает этажом выше. О боже! Они же собираются пожениться в мае!

– Она работала непосредственно под вашим началом?

– Она – один из моих старших аудиторов. Очень способная, быстро делает карьеру. Я хочу сказать… Боже, она делала карьеру. У нее были блестящие способности. Обаятельная, умная, трудолюбивая. Я собиралась дать ей повышение в самом скором времени. Предложить вице-президентство.

– Вы были подругами, – вставила Пибоди.

– Да. Ну, не закадычными подругами, я все-таки обязана соблюдать дистанцию, но… да, мы дружили. – Закрыв глаза, Кара прижала холодную бутылку ко лбу. – Да, мы дружили. Поверить не могу, что мне это не снится.

– Скажите мне, где вы были между полуночью и четырьмя часами сегодняшнего утра?

– Вы же не думаете… – Кара открыла бутылку и отпила. – Я была дома с мужем и двенадцатилетним сыном. Мы с мужем легли спать после полуночи. Боже, как ее убили?

– Мы не разглашаем детали на данном этапе. Раз уж вы были дружны, и вы были ее начальницей, она не говорила вам, что ее что-то тревожит или смущает? Что ей кто-то угрожает?

– Нет. Нет. Нет. Я бы сказала, она была немного рассеянной последние недели две, но я приписала это предсвадебной лихорадке. Она сказала бы Бику, если бы ее что-то смущало или тревожило. Она ему все рассказывала.

«Да, – подумала Ева, – скорее всего, именно так она и поступила. Вот поэтому его и убили».

– Над чем она работала?

– Она вела несколько крупных счетов, возглавляла несколько проектов и работала в команде над некоторыми другими.

– Нам понадобится список всех ее счетов и доступ ко всем делам, которые она вела.

– Этого я вам дать не могу. Мы обязаны хранить коммерческие тайны наших клиентов.

– Мы получим ордер.

– Да уж, пожалуйста. Я говорю совершенно серьезно. Я вас очень прошу, получите ордер, и я лично позабочусь, чтобы вы получили любые нужные вам данные. Мне необходимо связаться с мистером Краусом, – продолжала Кара, снова поднимаясь на ноги. – Я обязана доложить ему о происходящем. О том, что случилось. И Бику. Вы должны сказать Бику.

– Бик Байсон тоже был убит прошлой ночью.

Вся кровь отхлынула от лица Кары.

– Я… я не понимаю. Я не знаю, что сказать. Это ужасно.

– Я сожалею. Понимаю, это шок. Мы должны поговорить с шефом мистера Байсона.

– М-м-м… это… ничего не соображаю… Ах да, это Майра. Майра Ловитц. Я могу позвонить ей, если хотите.

– Я предпочла бы, чтобы вы не говорили с ней, пока мы сами с ней не поговорим. Кто еще мог работать над счетами вместе с мисс Копперфильд?

– Я дам вам список имен. Извините. – Кара прошла к своему столу, рванула на себя ящик и вытащила бумажный носовой платок. – Извините, я только сейчас начинаю осознавать. Я могу позвонить наверх, попрошу секретаршу Майры предупредить ее, что вы поднимаетесь.

– Да, пожалуйста. Спасибо за сотрудничество. Мы вернемся с ордером за файлами Натали.

На втором этаже их встретила секретарша и провела прямо в кабинет – примерно такой же, как у Кары.

Майра Ловитц сидела за столом, заваленным папками, дисками, заметками. На вид ей было чуть за шестьдесят. Она не красила волосы, но седина шла к ее суровому, с угловатыми чертами лицу. На ней был строгий темно-синий костюм в тонкую белую полоску. Она взглянула на Еву и Пибоди с неприветливой улыбкой.

– Это что такое? Налет?

– Мы пришли по поводу Бика Байсона.

Тут даже неприветливая улыбка исчезла.

– Что-то случилось с мальчиком? Мы все утро пытаемся до него дозвониться.

– Он мертв. Убит прошлой ночью.

Ее губы дернулись, руки на столе сжались в кулаки.

– Мерзкий город! Будь он проклят! Ограбление?

– Нет.

Ева предоставила Пибоди рассказать об убийстве, задать вопросы, записать показания. Это было почти зеркальное повторение сцены на нижнем этаже, только Майра была более сдержанной и деловитой.

– Чертовски хороший мальчик. Сообразительный, надежный. Знает, как уболтать клиента, но если нужно, умеет быть серьезным и строгим, если клиенту это импонирует. Отлично чувствует людей, понимаете? И он, и эта милая девочка из отдела корпоративных счетов? Оба? Что за мир!

– Над чем они работали? – спросила Пибоди.

– Они? Бик и Натали не работали над одними и теми же счетами. Он имел дело с индивидуальными счетами внутри страны, а она занималась корпоративными, в основном заграничными.

– Как он себя вел последнюю пару недель?

– Вот сейчас, когда вы об этом спросили, могу сказать, что он был немного дерганый. Ну а что вы хотите? Свадьба грядет, они только что купили квартиру в Трайбеке. Ремонтируют ее, отделывают, мебель покупают. Есть от чего занервничать.

– Он с вами не делился своими тревогами?

– Нет. – Ее взгляд заострился. – Вы хотите сказать, что это было не случайное убийство? Кто-то специально убил этих двух ребятишек?

– Нет, мэм, – вмешалась Ева. – На данном этапе мы вообще ничего не хотим вам сказать.

Ева запустила процесс получения ордеров, и теперь, когда шар покатился, ей хотелось только одного: вернуться в управление, сделать письменный и устный рапорт, составить график, подготовить доску с данными по убийствам.

Но Пибоди слышать ни о чем не хотела.

– Будешь откладывать – пожалеешь, и потом тебе придется одной бегать по магазинам и покупать подарки для малыша.

– Бегать по магазинам я в любом случае не буду, Пибоди. С тобой или без тебя. Просто куплю что-нибудь. И постарайся, чтобы это заняло не больше десяти минут.

– А потом мы сможем купить что-нибудь поесть, да?

– Вот вечно у тебя что-нибудь не слава богу! Там небось и запарковаться негде. Лучше бы мне купить что-нибудь по Интернету. Ты только подскажи мне, что взять, и я это закажу. Неужели этого мало?

– Мало.

– Отвяжись, Пободи!

– Ты мне еще спасибо скажешь, когда Мэвис расплавится и потечет.

– Мне не нравится, когда что-то плавится и течет, если только это не шоколад.

– Кстати, о шоколаде. Какой торт у нас будет на смотрины детского приданого?

– Понятия не имею.

Пибоди рывком повернулась на сиденье. Она была в шоке.

– У тебя еще нет торта?!