Не знаю, почему я всё это рассказала Великому, но уже не Ужасному. Может, потому, что порой так хочется с кем-нибудь поделиться, а не с кем? А может потому, что мистер Страйкер умел слушать? Он задавал вопросы, показывающие, что ему действительно интересно знать обо мне всё, это не была просто вежливость. Было странно вот так сидеть на кухне, делить ужин и беседовать с самим Главным Боссом, с тем, перед кем я трепетала от страха ещё сегодня утром. Но за этот день мистер Страйкер, прежде бывший для меня фактически незнакомцем, открылся мне совсем с другой стороны, доброй, человечной. И меня радовали подобные перемены.

Часть третья

Шло время. Наша жизнь текла по раз и навсегда заведённому порядку. Днём Дуглас, да, в первый же вечер мистер Страйкер предложил перейти на «ты», обосновав это тем, что «мы не в офисе, а мальчикам так будет проще», и я согласилась, так вот, весь день он проводил на работе, но вечера неизменно посвящал нам. Он приходил в детскую в одно и то же время и немного играл с мальчиками, точнее — с Майком, который спокойно относился к его присутствию, а вот Джейк всё ещё дичился. Потом он помогал мне искупать мальчишек перед сном, и за это я была ему особо благодарна — порой удержать два скользких, извивающихся тельца, старающихся удрать, не дав себя вытереть и одеть, было в одиночку не так-то просто. Потом он слушал, как я читаю мальчикам сказку на ночь, а несколько раз читал её сам.

А когда дети засыпали, то мы, включив радионяню, отправлялись вместе ужинать, тоже уже традиционно. И с некоторых пор я стала понимать, что весь день жду этого ужина, а точнее — совместных разговоров во время него и после. Мы говорили обо всём — о мальчиках и изменениях в их поведении, о любимых фильмах и увлечениях, о своих детских мечтах и о многом другом. Я узнала, почему в свои тридцать четыре Дуглас все ещё не был женат. Оказалось, что примерно десять лет назад он был помолвлен, но его бизнес только начал набирать обороты, выходя на международный уровень, так что Дуглас вынужден был дневать и ночевать на работе, уделяя невесте лишь крохи, оставшегося у него времени. Её это не устраивало, и она нашла того, кто уделял ей всё своё время. Она не бросила Дугласа, нет, понимала, что в материальном плане он даст ей гораздо больше, поэтому просто морочила ему голову, крутя роман с другим. Всё открылось случайно и, к счастью, до свадьбы.

— И тогда я решил для себя одну вещь — если уж у меня появится семья, я буду посвящать ей всё своё время.

И я вдруг позавидовала будущей жене Дугласа. Поняла, что и сама хотела бы оказаться на её месте. И это осознание заставило моё сердце тревожно сжаться — неужели я начинаю влюбляться в своего Босса, в президента корпорации, в Великого и когда-то Ужасного, в которого, несмотря на его ледяной взгляд, были влюблены все женщины с нашего этажа, кто тайно, а кто и открыто. Нет-нет, мне, простой секретарше, а теперь и няне, нельзя вставать с ними в один ряд, пусть даже только я одна знаю, какой Дуглас на самом деле. Ничем хорошим это не кончится. Я решила затолкать подобные мысли и чувства подальше и сменила тему.

— Ты знаешь, что сегодня, когда ты играл с Майком в машинки, Джейк просто глаз с тебя не сводил. Ему явно хотелось к вам присоединиться, но он все ещё «держит марку». Ещё немного — и он не выдержит.

— Мне уже кажется, что Джейк так никогда меня и не признает.

— Дуглас, подожди чуть-чуть, ещё ведь и месяца не прошло. А прогресс огромный. Раньше твой сын проявлял по отношению к тебе агрессию, сейчас же занял нейтральную позицию. Конечно, хотелось бы, чтобы перелом произошёл одномоментно, как с Майком, но подобные чудеса случаются довольно редко. Поверь, Джейк любит тебя, просто не хочет это показывать. Наберись терпения, и всё будет хорошо.

Я потянулась через стол и погладила руку Дугласа, это был просто порыв, но когда наши пальцы соприкоснулись, я ощутила что-то вроде мини-взрыва. Отдёрнув руку, я замерла, не понимая, что произошло. Дуглас тоже замер, пристально глядя на меня, потом криво улыбнулся.

— Статическое электричество. Бывает. И спасибо за поддержку и веру в меня.

Быстро свернув разговор, я отправилась в свою спальню, но уснуть не смогла ещё очень долго, ворочаясь с боку на бок и пытаясь понять, что же сегодня произошло. И главное — что же мне делать, ведь моё влечение к Дугласу и восхищение им растёт с каждым днём и постепенно перерастает в нечто большее, а этого допустить никак нельзя. Но как это сделать, когда он такой… добрый, отзывчивый, заботливый. И красивый. Да, я это знала и раньше, но воспринимала его красоту отстранённо, так смотрят на картину или статую, в то время он не был для меня мужчиной, он был Главным Боссом, Великим и Ужасным, существом едва ли не бесполым. Теперь же, при ежедневном общении, я не могла не обратить внимания на то, что Дуглас Страйкер прекрасен, и телом, и душой. И для меня это ужасно, поскольку я отлично сознавала — никаких перспектив у моего зарождающегося чувства нет.

Было уже хорошо заполночь, когда я приняла решение — раз мне всё равно ничего не светит, нужно наслаждаться тем, что имею. Я могу смотреть на Дугласа, могу разговаривать с ним, слушать его голос. Это ведь тоже немало. Просто не нужно мечтать о несбыточном, надеяться на сказочное — и тогда будет легче терять то, что даже в мыслях никогда моим не было. А то, что мне в итоге придётся потерять Дугласа, я понимала. Или он женится, и его жена станет сама заботиться о Джейке, или же малыш просто вырастет, в любом случае когда-нибудь я уже буду не нужна. Ладно, пока я здесь, не буду думать о разлуке с двумя мужчинами, большим и маленьким, которых я успела полюбить.

На следующий день я проспала. Подхватившись, удивилась, почему мальчишки не примчались меня будить, как делали обычно по утрам, и, испугавшись, не случилось ли чего, я вбежала в детскую и обнаружила прелестную картину — Дуглас и Майк строят из больших пластмассовых блоков гараж для машинок, Джейк в нескольких футах от них ползает по ковру на четвереньках, катая свою машинку и время от времени бросая на слаженно трудящуюся парочку ревнивые взгляды, но демонстративно отворачиваясь, стоит Дугласу его позвать присоединиться к игре. Ох и упрямец, такой кроха, а такой упорный, мысленно улыбнулась я.

Заметив меня, мальчишки дружно кинулись обнимать мои ноги, а я, гладя прильнувшие ко мне головёнки, удивлённо смотрела на Дугласа.

— Почему ты не на работе?

— Суббота, — улыбнулся он в ответ. И видя, что меня это не убедило, пояснил. — Прошлый уик-энд был последним, когда я работал в выходные. Нужно было исполнить прежние договорённости. Но теперь — всё. Я буду составлять своё расписание так, чтобы работать исключительно в рабочее время. Помнишь, я говорил вчера о своём решении? И теперь, когда у меня появилась семья, — его взгляд опустился на Джейка, а потом снова вернулся ко мне, — я буду посвящать ей, и только ей, всё своё свободное время. Есть какие-нибудь планы на сегодня? Нет? Как насчёт того, чтобы сходить в зоопарк и полюбоваться на зверюшек, а, ребята?

— Звеюски! Звеюфки! — обрадованно зашепелявили мальчишки, каждый на свой лад, явно поддерживая предложение Дуглас. Я тоже обрадовалась возможности выйти за ворота — ведь почти две недели я не была нигде, кроме дома и сада Дугласа. Хотя, в будущем, наверное, мне нужно будет возить мальчиков на прививки, например, или к психологу, или ещё куда-нибудь. А пока я обрадовалась походу в зоопарк не меньше мальчишек, просто не демонстрировала этого так же явно, как они.

Спустя пару часов мы прогуливались по аллеям зоопарка и со стороны выглядели как самая обычная семья, одна из многих, выбравшихся в зоопарк в этот солнечный субботний день. Дуглас одной рукой толкал перед собой двойную коляску с мальчиками, а второй спокойно, словно делал это сотни раз, приобнял меня за плечи, объяснив это заботой о том, чтобы я не потерялась. Я не возражала. Мне было безумно приятно от ощущения его руки, и я не собиралась отказываться от этого удовольствия. Мальчишки вызывали у встречных добрые улыбки, очаровательно выглядя в одинаковых джинсовых комбинезончиках с вышитыми пандами на коленях и нагрудных карманчиках, клетчатых бело-красных рубашечках и разноцветных кроссовках, в обнимку с плюшевыми жирафиками, купленными им Дугласом в сувенирной лавке. Жёлто-красные кепочки скрывали тёмно-каштановые, как у папы, волосы Джейка и русые кудряшки Майка, а поскольку Майк, хоть и был старше на три месяца, но Джейка не перерос, то для посторонних мальчики выглядели двойняшками.

Одинаковая одежда мальчиков — ещё одна прихоть Дугласа, маскирующая его заботу. На второй день нашего пребывания в его доме, из магазина, в который я и заходить не решалась, покупая самую дешёвую одежду себе и Майку на распродажах, доставили полный гардероб для меня и двойные комплекты детской одежды. На мои возражения Дуглас только пожал плечами, сказав лишь: «Спецодежда, помнишь?», а детскую вообще обосновал так: «Хочу, чтобы мальчики были одеты одинаково. Хочу и всё!» И я не стала возражать. А теперь тихо радовалась этому, поскольку мы, действительно, выглядели настоящей семьёй. Своё ночное решение даже не мечтать ни о чём подобном, я отодвинула подальше, решив не портить такой чудесный день самоедством.

К большинству клеток и вольеров мы свободно подходили вместе с коляской, люди расступались, позволяя нам приблизиться. Но перед клетками с обезьянами народ задерживался дольше, так что там образовалась немаленькая толпа, и подобраться ближе нам не удалось. Поэтому, со словами: «Мы обязательно должны посмотреть на обезьян», Дуглас поднял на руки Майка и отошёл, давая мне возможность взять Джейка. И вдруг Джейк, который с нашей первой встречи не отлипал от меня, стараясь прижаться при любой возможности, отпихнул мою руку и закричал:

— Неть! — а потом характерным жестом вскинул ручонки и крикнул уже Дугласу: — Эйка папа наутьки!

Я заметила, как застыло лицо Дугласа, который впервые услышал от сына это долгожданное слово «папа», как тяжело он сглотнул, а его прекрасные зелёные глаза подёрнулись влагой, но, побоявшись испугать ребёнка, он широко улыбнулся и ловко подхватил Джейка свободной рукой, приговаривая:

— Конечно, Джейка тоже папа возьмёт на ручки. Конечно, сынок. Идёмте, посмотрим на обезьянок.

А я осталась стоять у коляски, улыбаясь и утирая слёзы, глядя на самую прекрасную картину на свете — высокого широкоплечего мужчину, чьи волосы сияли в лучах солнца, и двух малышей, доверчиво сидящих у него на руках. И, наплевав на ночные обещания самой себе, я уже не могла изгнать из мечтаний картину: этот замечательный мужчина — мой муж, а эти мальчики — наши с ним дети.

Всё, Стейси, ты влипла…

* * *

Остаток дня прошёл замечательно. Джейк словно бы забыл то время, когда знать не желал отца, слово «папа» легко слетало с его губ, он охотно шёл к отцу на руки, играл с ним и Майком, в общем, сегодня произошло очередное чудо, очередной перелом. И я радовалась до тех пор, пока слово «папа» по отношению к Дугласу не произнёс Майк.

Я поняла, что игра в семью зашла слишком далеко. Ведь если, а точнее — когда, мне придётся покинуть Дугласа и Джейка, пострадает не только моё сердце, но и сердечко Майка. Одного отца он уже потерял, а придётся потерять и второго. И тут меня точно обухом ударило осознание того, что Джейк зовёт меня мамой с первой нашей встречи. И что будет с ним, когда я уйду? Надеюсь, это произойдёт ещё не скоро, чтобы мальчики успели вырасти и осознать, что на самом деле мы вовсе не семья. Но больно нам будет в любом случае, всем троим.

Именно эту мысль я озвучила Дугласу вечером, когда мы традиционно ужинали вместе и беседовали о прошедшем дне. Дуглас снова и снова говорил, как он счастлив, что сын признал его, что всё плохое и сложное уже позади, что впереди ждёт только счастье. И вот тогда я не выдержала и вывалила на него свои сегодняшние сомнения. Я не говорила про своё разбитое в будущем сердце, только о мальчиках. И с замиранием сердца ждала, что же он мне ответит.

Дуглас долго молчал, хмурился, ерошил волосы. Потом тяжело вздохнул и печально взглянул на меня:

— Ты хочешь уйти от меня, Стейси?

— Нет! — воскликнула я, потом уже более спокойным голосом повторила. — Нет. Я не хочу уходить. От тебя, от Джейка. Вы стали мне словно родными, я не совсем понимаю, как такое могло произойти так быстро, но я чувствую себя здесь, словно дома. Защищённой. Я больше не одинока. Есть те, кому не безразлично, жива я или нет. Я не хочу уходить. Но мне придётся. Всё равно придётся, рано или поздно. Джейк вырастет, или ты влюбишься и женишься?

— А если я скажу, что после моей женитьбы ты всё равно будешь нужна Джейку? — загадочно глядя на меня, сказал Дуглас.

— Но… — я нахмурилась, не понимая. — Разве твоя жена не захочет сама заботиться о твоём сыне? — Мне было больно говорить о его возможной женитьбе, но ради мальчика, который стал мне бесконечно дорог, я обязана была довести этот разговор до конца. — Дуглас, ты же любишь Джейка, я знаю, что любишь. Так неужели ты сможешь полюбить женщину, которая не станет относиться к нему, как к своему сыну?