Рэйчел Гибсон

Запутанные связи

Глава 1

Светящаяся белая неоновая вывеска бара «Мортс» пульсировала и вибрировала, заставляя томимых жаждой жителей городка Трули, штат Айдахо, слетаться к ней словно мух на мед. Бар «Мортс» был больше, чем обычный пивной магнит. Намного больше, чем просто место, где можно выпить холодного пива «Курс» и подраться в пятницу вечером. Бар «Мортс» имел историческое значение – почти как форт «Аламо» . Пока другие заведения появлялись и исчезали в маленьком городке, бар «Мортс» всегда оставался прежним.

До тех пор, пока около года назад новый владелец не навел там порядок с помощью галлонов чистящего порошка и краски, и не установил строгую политику, запрещающую метание трусиков. До этого нижнее белье кидали, словно обручи, на оленьи рога, висевшие в ряд над баром, и это поощрялось как некий вид комнатных спортивных состязаний. Теперь же, если у женщины возникало непреодолимое желание метнуть трусики, то ее саму выкидывали вон за голую задницу.

Ах, старые добрые времена.

Мэдди Джонс стояла на тротуаре перед баром и пристально разглядывала вывеску, девушка была совершенно равнодушна к искушающим подсознание сигналам, которые свет посылал в наступавшую темноту. Сквозь щели в старом здании, расположенном между магазином скобяных изделий Эйса и рестораном «Панда», доносился неразличимый гул голосов и музыки.

Парочка, одетая в джинсы и майки, прошмыгнула мимо Мэдди. Дверь открылась, и звук голосов и характерной протяжной музыки кантри выплеснулись на Мэйн-стрит. Дверь закрылась, но Мэдди осталась стоять на улице. Она поправила ремешок сумочки на плече, затем застегнула молнию на своем свободном голубом свитере. Мэдди не была в Трули уже двадцать девять лет, и успела подзабыть, как прохладно тут бывает по ночам. Даже в июле.

Девушка протянула руку к старой двери, и сразу же отдернула ее. Неожиданный приступ тревоги приподнял волоски у нее на затылке и скрутил желудок. Она делала это тысячи раз. Так откуда же появилась тревога? «Почему именно сейчас?», - спрашивала Мэдди саму себя, хотя прекрасно знала ответ. Потому что в этот раз дело было личным, и как только она откроет дверь и сделает первый шаг, пути назад уже не будет.

Ее друзья сильно бы удивились, увидев Мэдди сейчас, стоящую здесь, и как будто вросшую ногами в землю. Она брала интервью у серийных убийц и хладнокровных преступников, но беседы с антисоциальными психически нездоровыми личностями были просто цветочками по сравнению с тем, что ждало девушку внутри бара «Мортс». Помимо посетителей, все как один старше двадцати одного года, там находилось ее прошлое. И как она выяснила недавно, копаться в прошлом других людей было чертовски легче, нежели в своем собственном.

- Да, ради Бога, - пробормотала Мэдди и потянулась к двери.

Ей было немного противно оттого, что она оказалась такой тряпкой и размазней, девушка подавила тревогу тяжелой рукой своей сильной воли. Не происходит ничего из того, чего бы она не захотела сама. Все под контролем. Как всегда.

Как только Мэдди шагнула внутрь, тяжелый грохот музыкального аппарата, запах хмеля и табака окружили ее. Дверь закрылась, и девушка подождала, пока глаза привыкнут к тусклому свету. «Мортс» был обычным баром. Как тысячи других, в которых она бывала по всей стране. Ничего особенного, и даже рога, висевшие в ряд над длинной барной стойкой цвета красного дерева, не были чем-то выдающимся.

Мэдди не любила бары. Особенно ковбойские бары. Дым, музыка, непрекращающиеся потоки пива. И сами ковбои не особенно впечатляли девушку. Что касалось ее, то пара тесных джинсов Вранглерс, плотно сидящих на заднице ковбоя, не компенсировала ботинки, пряжки и комки жвачки. Ей нравились мужчины в итальянских кожаных ботинках. Не то что бы у нее был мужчина или хотя бы свидание за последние четыре года.

Прокладывая путь к середине длинной дубовой барной стойки и единственному свободному стулу, девушка изучала толпу. Взгляд наталкивался на ковбойские шляпы и кепки дальнобойщиков, на несколько коротких стрижек и одну или две прически в стиле «рыбий хвост» . Она заметила хвосты, волосы по плечи и несколько ужаснейших химических завивок и начесанных челок, которые как будто перенеслись из 80-х. Кого Мэдди не увидела, так это единственного человека, которого искала, хотя и не особо ожидала найти его здесь, сидящим за одним из столиков. Девушка протиснулась на стул между мужчиной в голубой футболке и женщиной с сильно выжженными волосами. За кассой и бутылками с алкоголем во всю длину барной стойки тянулось зеркало, два бармена разливали пиво и смешивали напитки. Никто из них не являлся хозяином заведения.

- Эта маленькая крошка была без ума от «AC/DC», если ты понимаешь, о чем я, - произнес мужчина слева.

Мэдди подумала, что он имел в виду вовсе не песни «Назад в черное» или «Шоссе в ад». Говорившему было около шестидесяти. Он щеголял потрепанной водительской кепкой и пивным животом размером с небольшую бочку. В зеркале, чуть дальше за стойкой, Мэдди увидела нескольких мужчин, которые кивали и восхищенно слушали парня с животом-бочонком.

Один из барменов положил перед ней салфетку и спросил, чего бы она желала выпить. Выглядел он лет на девятнадцать, хотя она полагала, что ему, должно быть, по крайней мере, двадцать один год. Достаточно взрослый, для того чтобы наливать алкогольные напитки среди клубов табачного дыма и во вранье по горло.

- Сапфирное мартини. Сухое, три оливки, - сказала она, подсчитывая калории в оливках.

Мэдди поставила сумочку на колени и наблюдала, как бармен потянулся за первоклассным джином и вермутом.

- Я сказал этой крошке, что ее подруга может присоединиться к нам, поскольку та сопровождала ее время от времени, - добавил парень слева.

- Чертовски правильно!

-О том и речь!

Опять же, это был маленький городок в штате Айдахо, где на такие вещи как алкогольные законы смотрели сквозь пальцы, а некоторые люди считали рассказ, полный первостепеннейшего вранья, формой литературы. Мэдди закатила глаза и прикусила губу, чтобы оставить свои комментарии при себе. У нее была привычка говорить то, что думает. Она не считала эту черту характера плохой, но не все могли по достоинству оценить ее.

Взгляд Мэдди двигался верх и вниз вдоль барной стойки, отражавшейся в зеркале, в поисках хозяина заведения, хотя не то чтобы девушка чуть больше рассчитывала увидеть его рассевшегося на стуле, чем за столиком. Когда она позвонила в другой бар, которым он владел в городке, ей сказали, что хозяин будет здесь сегодня вечером, и Мэдди решила, что, возможно, он находился в своем офисе, изучая бухгалтерские книги или же, если был похож на отца, бедра официантки.

- Я плачу буквально за все, - женщина с другой стороны от Мэдди жаловалась своей подруге, - даже купила сама себе поздравительную открытку и заставила Джей Ви подписать ее, думая, что ему станет стыдно, и он поймет намек.

- О Боже, - не выдержала Мэдди и посмотрела на женщину через зеркало.

Между бутылками с водкой «Абсолют» и «Скай», она смогла разобрать пышные светлые волосы, которые падали на полные плечи и грудь, выпрыгивающую из красной майки со стразами.

- Ему совсем не стало стыдно! Он просто пожаловался, что ему не нравятся слащавые открытки, как та, что купила я, - она отпила что-то из стакана с зонтиком, - он хочет, чтобы я пришла к нему домой, когда его мать уедет из города на следующих выходных, и приготовила ему ужин.

Женщина смахнула слезы с глаз и шмыгнула:

- Я подумываю сказать ему «нет».

Брови Мэдди сошлись вместе и ошарашенное «Ты издеваешься надо мной?» выскочило у нее еще до того, как она осознала, что произнесла это.

- Простите? – спросил бармен, ставя перед ней напиток.

Мэдди покачала головой.

-Ничего.

Девушка полезла в сумочку и расплатилась, когда песня про Хонки-тонк Бадонкадонк, чтобы это ни означало, загремела из светящегося неоном музыкального аппарата и слилась с постоянным гулом голосов. Мэдди оттянула назад рукава свитера и взяла мартини. Поднеся бокал ко рту, она посмотрела на светящиеся стрелки своих часов. Девять вечера. Владелец заведения обязательно покажется рано или поздно. Если не сегодня, всегда есть завтра. Она сделала глоток, и джин с вермутом согрели путь к ее желудку. Мэдди очень надеялась, что он покажется все-таки раньше, а не позже. До того, как она выпьет слишком много мартини и забудет, почему сидит на этом стуле, подслушивая жалкую поссивно-агрессивную женщину и мужчину, страдающего галлюцинациями. Хотя выслушивание людей, ведущих более убогий, чем она сама, образ жизни, служило для нее порой хорошим развлечением.

Мэдди поставила бокал на барную стойку. Подслушивание не было ее излюбленным методом. Она предпочитала действовать напрямую: копаться в жизнях людей и без стеснения проникать в их маленькие грязные секреты. Некоторые открывали свои тайны добровольно, жаждали рассказать все. Другие же вынуждали ее копать глубже, выводить их из равновесия или вырывать секреты с корнем. Работа ее иногда была полна грязи, всегда неприглядной правды, но она обожала писать о массовых и серийных убийцах и о типичных будничных психопатах. Надо же девушке иметь свою изюминку, и Мэдди, писательский псевдоним Мэдлин Дюпре, была одной из лучших авторов в жанре книг, основанных на реальных преступлениях. Она писала о крови, запекшейся и свежей, о больных и помешанных, и некоторые, в том числе ее друзья, считали, что ее творчество плохо повлияло на личность Мэдди. Сама же девушка предпочитала думать, что это добавляло ей шарма.

Правда была где-то посередине. То, что она видела и о чем писала, конечно же, сказывалось на ней. Не важно, что Мэдди старалась создать барьер между своей здоровой психикой и людьми, с которыми она работала, и у которых брала интервью. Их ненормальность все равно иногда просачивалась сквозь щели, оставляя за собой темную липкую картину, которую очень трудно было выкинуть из головы. Работа научила Мэдди смотреть на мир немного другими глазами, не так как те, кто никогда не сидел напротив серийного убийцы, повествующего о своих «подвигах». Но все это также сделало ее сильной женщиной, которая никому не позволяла командовать собой. Мало что могло напугать Мэдди, и у нее не осталось никаких иллюзий насчет человечества. Она знала, что большинство людей порядочные, что если дать им шанс, они поступят правильно, но также она знала, что есть и другие. Пятнадцать процентов, которых интересовали только их собственное эгоистичное извращенное удовольствие. Из этих пятнадцати процентов только два были настоящими серийными убийцами. Остальные социальные аномалии являлись обычными насильниками, душегубами, бандитами и управляющими корпорациями, которые тайно расхищали счета пенсионного плана 401(к) своих работников. И если существовало что-то, в чем Мэдди была настолько же уверена, как в том, что солнце восходит на востоке, а садится на западе, так это то, что все имеют свои секреты. У нее самой было их несколько. Просто свои она держала ближе к телу, чем большинство людей.

Мэдди поднесла бокал к губам и взглянула в дальний конец бара. Задняя дверь открылась, и с хорошо освещенного переулка в темный холл вошел мужчина. Девушка узнала его. Узнала, до того как он вышел из темноты, до того как тень скользнула по широкой груди и плечам, обтянутым черной футболкой, и до того, как свет, коснувшись подбородка и носа, заплясал в его черных, как ночь, из которой он явился, волосах. Он двинулся вдоль бара, повязывая красный фартук на бедрах и затягивая концы на поясе. Мэдди никогда не встречала его. Никогда не была с ним в одной комнате, но знала, что ему тридцать пять лет, на год больше чем ей. Она знала, что его рост шесть футов два дюйма, а вес сто девяносто фунтов. На протяжении двенадцати лет он служил в армии, летал на вертолете, сея ракеты «хелфайр» . Его назвали в честь отца Локлин Майкл Хеннесси, но он сократил свое имя до Мика. Как и отец, мужчина был невероятно хорош собой. Того типа, что заставляют сворачивать головы, замирать сердца, и наводить женщин на грязные мысли. Мысли о горячих поцелуях, прикосновениях и сорванной одежде, шепоте теплого дыхания, обжигающего женскую шею, и слиянию тел на заднем сиденье автомобиля. Не то чтобы Мэдди думала подобным образом.

У него была старшая сестра Мэг, и он владел двумя барами в этом городке: «Мортс» и «Хеннессис». Последний появился в его семье задолго до рожденья Мика. Бар «Хеннессис» – это то место, где работала мама Мэдди, где она встретила Лока Хеннесси, и где погибла. Как будто почувствовав, что на него смотрят, мужчина поднял взгляд от завязок фартука. Он остановился в нескольких футах от Мэдди, и их глаза встретились. Она поперхнулась джином, который отказался спускаться по горлу. Из его водительского удостоверения Мэдди знала, что у Мика Хеннесси голубые глаза, но они оказались скорее глубокого бирюзового, как Карибское море, цвета. И то, что эти глаза смотрят на нее, шокировало Мэдди. Она опустила бокал и поднесла руку ко рту.