Позднее в своем номере она пыталась оценить спокойно и объективно каждую из своих бесед с приглашенными. Сбросив туфли и подогнув под себя ноги, она сидела, свернувшись, в уголке дивана и старалась расслабиться, сбросить с себя то огромное напряжение, которое не оставляло ее весь вечер. Медленно потягивая коньяк из небольшого, суженного кверху бокала, она пыталась оценить прогресс, которого ей удалось достичь с персоналом, но мысленно она все время видела перед собой Гранта.

Хотя кое-что сказанное им до сих пор раздражало ее, она больше злилась на себя за то, что потеряла самообладание и набросилась на него. Оглядываясь назад, нельзя было не отметить, что даже самые грубые его замечания были относительно невинными колкостями по сравнению с теми, которые ей приходилось выслушивать и отражать на протяжении ее карьеры. Почему она реагировала столь непрофессионально на подначки Гранта?

Ответ лежал на поверхности, хотя ей и не хотелось в этом признаваться. Сила и мужское обаяние, источаемые Грантом, глубоко взволновали ее. Случившееся было столь неожиданно, что Келли ощущала смущение и тревогу. Долгие годы она действовала наверняка, проводя время с теми мужчинами, которые не посягали на ее независимость. Такие, ни к чему не обязывающие отношения позволяли ей отдавать все свои силы карьере. И после того как ей удалось закончить школу, быть лучше остальных, чтобы быстрее добиваться поставленных целей, телевидение было ее главным любовником и компаньоном.

И если уж быть до конца искренней, то не встретился пока никто, настолько волнующий, чтобы серьезно конкурировать с преданностью своей профессии. Тех нескольких человек, которые могли заинтересовать Келли, быстро отпугнул ее успех. Они видели в ней скорее соперника, чем возлюбленную. Они ухаживали за ней, как ухаживали бы за любой другой умной и красивой женщиной, но, казалось, опасались ее. В результате даже те немногие романы, из которых могло в будущем что-то получиться, прекращались. Обжегшись так раз или два, она не хотела больше повторения такого эмоционального мазохизма.

И вот появился Грант Эндрюс, человек, способный поставить под угрозу не только ее эмоциональный покой, но и карьеру. Каждый ее инстинкт предупреждал: держись от него как можно подальше. Парадокс заключался в том, что Линдон Филлипс сделал это невозможным. Фактически он придумал для нее испытание, Келли должна была доказать, что в ней достаточно жесткости для этого бизнеса. И, видит Бог, она постарается это сделать. Никто и тем более сам Грант не должен знать о ее страхе, о панике, которая охватывала ее в его присутствии.

Во время их встреч она должна опираться на свою выдержку, и тогда ей удастся скрыть, что ее к нему так сильно влечет. С глубоким вздохом она поняла, что только ее профессионализм может защитить ее от него. Ей оставалось только молиться, чтобы этого оказалось достаточно.

2

В десять часов утра в понедельник Келли сидела в своем офисе. Со всех сторон она ощущала враждебные взгляды людей, заполнивших помещение. Слабая надежда, что субботний вечер облегчит первую встречу с персоналом в понедельник, растаяла вместе с терпением.

Она явилась на станцию в восемь тридцать утра в надежде созвать всех руководителей к девяти, но обнаружила, что кроме нее в отделе не было ни одного сотрудника, включая и ее собственную секретаршу. Она гневно вышагивала по комнате, не замечая ее дорогого безвкусного убранства до девяти часов, когда удивленная Дженни Уилкинс просунула голову в дверь. Бойкая рыжеголовая девица смотрела на своего нового босса, разинув рот.

— Вы уже здесь, — сказала она, изумленно глядя на Келли. — Мистер Рэндолл никогда не приходил раньше десяти.

— И, по-видимому, не только он, — сухо заметила Келли, — скажите мне, Джени, во сколько следует ожидать появления остальных сотрудников?

— Они должны скоро подойти, — ответила она неопределенно.

Келли улыбнулась про себя этой попытке девушки защитить своих коллег.

— Во сколько? — повторила она.

— Обычно они приходят к девяти тридцати, самое позднее к десяти.

— О'кей. Не могли бы вы всех обойти и пригласить собраться здесь ровно в десять?

— Конечно, мисс Патрик, — ответила девушка и выскочила из комнаты.

По-видимому, Джени выполнила свое поручение в непривычном приказном стиле, потому что лица сидящих в комнате мужчин и женщин выражали целую гамму чувств: от легкой досады до открытого недовольства. Келли подозревала, что в данный момент это отношение было обусловлено не столько ее присутствием, сколько неожиданным нарушением их привычного рабочего распорядка. Однако она решила прямо коснуться этих двух моментов с самого начала. В противном случае сегодняшняя ситуация скорее всего будет повторяться и дальше.

— Доброе утро, — начала она твердым голосом, несмотря на нервное напряжение.

Не выходя из-за своего стола, что давало ей некоторое психологическое преимущество, она продолжала:

— Я очень хочу, чтобы мы все ладили друг с другом. Я знаю, что многие из вас сами хотели бы занять этот офис или надеялись, что он достанется кому-то из ваших друзей. Я также уверена, что никто из вас не ожидал, что вами будет руководить женщина, — она слегка улыбнулась. — Должна признать, что я и сама несколько удивлена.

Послышались неловкие смешки, и несколько мужчин заерзали в своих креслах.

— Однако большинство из вас знает Линдона Филлипса. Он человек, который делает что хочет, независимо от того, что остальные думают о его решениях, — сказала Келли, возвращаясь к деловому тону, — мы можем потратить кучу времени, пытаясь понять, что стоит за моим назначением, но все это будет впустую. Решение от нас не зависит. Я искренне надеюсь, что я смогу завоевать ваше уважение и доверие. А пока вынуждена настойчиво попросить вашего содействия. Если кто-либо из вас чувствует, что не сможет работать со мной, пожалуйста, скажите это сейчас. Руководство компанией потребует полного напряжения моих сил и их просто не хватит на то, чтобы вести еще и внутренние войны, не говоря уже о борьбе с нашими конкурентами.

Келли оглядела комнату и заметила, что некоторые из мужчин обмениваются скептическими взглядами. Глядя на них, она спросила с нажимом:

— Кто-нибудь уходит?

Вопрос повис в воздухе и в комнате на несколько минут установилась тишина. Она не торопилась прервать это молчание, понимая, что с каждой секундой промедления напряжение нарастало.

Когда никто не принял ее предложения, она с удовлетворением кивнула.

— Хорошо. Когда эти первые трудные дни останутся позади, я уверена, что мы сумеем сколотить хорошую команду. Каждый из вас специалист в своей области, я буду во многом полагаться на вас в течение ближайших недель.

Напряжение несколько ослабло после этой порции тонкой лести, и Келли тут же усилила свою позицию, добавив:

— В ближайшие дни я назначу встречу с каждым из вас, чтобы подробно обсудить каждое подразделение. Я читала ваши отчеты за последний месяц, но хотела бы, чтобы вы были готовы дополнить информацию, которая в них содержится. Я также хочу познакомиться с вашими идеями по поводу тех улучшений, которые так давно назрели. После этого мы начнем строить планы на будущее.

Они кивали головами, слушая ее, и в первый раз многие из них смотрели на нее с чем-то, похожим на уважение. Когда она их отпустила, в толпе, которая направлялась к двери, слышались вежливые замечания и воодушевленные перешептывания. Перед тем как первый из них вышел из комнаты, Келли остановила их:

— И последнее, — сказала она, четко произнося слова. При этом она обогнула стол и встала перед ним, — я прихожу сюда самое позднее в девять. Мне кажется, очень полезно придерживаться того же рабочего расписания, что и нью-йоркская телевизионная сеть, несмотря на разницу во времени. Я была бы вам очень признательна, если бы вы все тоже приходили в это время. Мне может потребоваться ваша помощь, если решение надо будет принять срочно.

Ее заявление было сначала встречено шокированным молчанием, за которым последовали неохотные кивки согласия. Когда последний из группы приблизился к двери, Келли окликнула его:

— Джон, ты не мог бы задержаться на минутку? Я хотела бы обсудить с тобой кое-что прямо сейчас.

— Конечно, мисс Патрик, — сказал он, возвращаясь к креслу у ее стола.

Из всех руководителей, находившихся в комнате, только Джон Маршалл чувствовал себя абсолютно комфортно в течение всего короткого совещания. Временами его здорово забавляло происходящее, но он всеми силами пытался это скрыть. Он знал, что много амбиций рухнуло во время этой беседы, несмотря на внешнюю вежливость. От многих из этих амбиций следовало избавиться гораздо раньше, но у Теда Рэндолла не хватало духа на конфронтацию. Пока финансовое положение станции было стабильным, он был доволен. Сегодня утром Келли дала ясно понять, что впереди всех ждет много перемен.

Теперь она закрыла дверь и устроилась на ручке кресла, стоящего рядом с креслом Маршалла. Только он мог заметить тень напряжения за ее бодрыми словами:

— Мне кажется, все прошло очень хорошо, правда?

Джон улыбнулся ей.

— Я бы сказал, что старик Филлипс может тобой гордиться. Он взял тебя сюда, чтобы ты всыпала кому следует, и ты это сделала. Конечно, какое-то время тебе не удастся выиграть здесь конкурс популярности.

Келли тоже улыбнулась.

— Я приехала сюда не для того, чтобы меня избрали Мисс Устраивающая Всех. Я приехала руководить телевизионной компанией.

— В таком случае ты приступила. Эти парни поймут, если ты будешь твердой. По крайней мере, многие из них. А что касается одного или двух, которые не поймут, что же, это будет небольшая потеря. Здесь полно гнилья и почти все оно наверху.

Келли смотрела на старшего товарища с нежностью.

— Я рада, что ты здесь, Джон. Было приятно увидеть, по крайней мере, хоть одно дружеское лицо.

— Всегда рад услужить старому другу, — ответил он, — только не урезай мне бюджет на новости.

Она улыбнулась этому как бы вскользь брошенному предупреждению. Она и Джон Маршалл работали вместе в Далласе, когда она только начинала делать карьеру на телевидении. В течение нескольких лет Джон был директором службы новостей, он взял ее под свое крыло и поощрял ее стремление достичь вершины. Она видела, что он гордился ее успехами. Вместе с тем у нее мелькнула мысль, что он, может быть, и несколько раздосадован тем, что работает теперь под ее началом. Она решила прямо спросить его об этом:

— Джон, ты хотел получить это место?

— Что? — переспросил он с изумленным выражением лица.

— Ну как же, ты здесь самый старший сотрудник. Было бы только логично, если тебе предложили освободившееся место исполнительного директора.

Он улыбнулся серьезному выражению ее лица, с которым она в упор смотрела на него.

— Келли, я — охотник за новостями — был, есть и буду. Все, что я хочу от жизни, — заполучить все самые лучшие новости, которые только можно купить за деньги, следить за тем, чтобы публика получила ту информацию, которая была бы ей интересна. Составление программ, реклама, рейтинги, финансовые отчеты — он покачал головой, — все это не для меня, леди. Позвольте мне следить за пожарными машинами и коррумпированными политиками.

Келли кивнула, удовлетворенная его ответом.

— Я так и думала, но хотела еще раз в этом убедиться.

— Я ценю твою заботу, — сказал он искренне, затем, глядя на нее внимательно, добавил:

— Но у тебя еще что-то есть на уме, не так ли?

Она кивнула.

— Я хочу знать, чего нам будет стоить возобновление контракта с Грантом Эндрюсом?

Именно Джон Маршалл принял решение сделать Гранта ведущим новостей, и Келли слышала, что они стали большими друзьями. Ей необходимы были любые мелочи, которые Джон мог ей сообщить, она хотела понять, что в действительности представляет собой Грант.

— Старик так тебя разволновал?

Келли кивнула.

— Это слабо сказано. Похоже, мне не стоит распаковывать вещи, пока Грант не будет у нас в кармане.

Джон слегка присвистнул.

— Он так прямо и сказал?

— Либо я добиваюсь, что наша звезда остается с нами еще на три года, либо я вылетаю отсюда раньше, чем он.

— Ладно, Келли, я скажу тебе, что я думаю по этому поводу. Я абсолютно уверен, что Грант хочет остаться в Чикаго. У него были предложения от ведущих компаний, последние из них в прошлом месяце. Он на все ответил отказом.

— Почему? — Келли не могла скрыть своего удивления. Она полагала, что ни один человек в положении Гранта не отказался бы использовать шанс получить всеобщее признание.

— Я точно не знаю, — сказал Джон медленно, — похоже, он нашел здесь что-то важное для себя.